Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Церетели Ираклий Георгиевич

20 ноября 1881, Кутаиси — 21 мая 1959, Нью-Йорк

Вернуться обратно...

И.Г.Церетели. Кризис власти

 

Выходец из известной грузинской (из области Имеретии) княжеской фамилии Церетели. Его отец — Г. Е. Церетели — был выдающимся грузинским писателем и общественным деятелем. В студенческие годы Г.Е. Церетели увлекся демократическими идеями и за участие в антиправительственной демонстрации в 1861 году был арестован и ненадолго заключен в Петропавловскую крепость.  Мать, Олимпиада Яковлевна Николадзе, сестра известного грузинского либерального журналиста, просветителя и государственного деятеля Нико Николадзе, получила образование в Женевском университете. Рано скончалась.

Окончил 2-ю Тифлисскую гимназию. Гимназистом познакомился с народническими и марксистскими идеями.

В 1900 году Ираклий Церетели поступил на юридический факультет Московского университета. В 1901 г. председатель исполкома студенческих организаций Москвы,

С головой окунувшись в «освободительное» движение, Ираклий Церетели принял самое активное участие в организации студенческих забастовок и демонстраций. За антиправительственную деятельность в 1902 году студент Церетели был сослан в Восточную Сибирь, но в связи с болезнью летом 1904 года ему разрешили вернуться в родную Грузию, где он был взят под полицейский надзор.

Но административная ссылка не вразумила молодого революционера. В Тифлисе он вступил в местный комитет РСДРП. После II съезда партии (1903) примкнул к меньшевикам, став сторонником и учеником П.Б. Аксельрода. главный редактор журнала «Квали» («Борозда»).

При этом к большевикам-ленинцам Церетели относился критически, поскольку те отрицали совместную деятельность с передовыми представителями либерального лагеря, что, по мнению грузинского социалиста, было крайне важно для торжества демократического социализма. Он не скрывал своей приверженности к берштейнианству (социалистическому реформизму), который был осужден Лениным как «чистейший ревизионизм». Стремясь также как и большевики к торжеству социализма, Церетели был убежден, что в России условия для него еще не созрели, а потому союз с левым крылом российской либеральной оппозиции (кадетами) является неизбежным.

 

 

Опасаясь очередного ареста, Церетели в 1904 году уехал в Германию, где продолжил свое образование в Берлинском университете. За границей он активно участвовал в работе женевской меньшевистской конференции, но революционные события 1905 года заставили его вскоре вернуться на родину.

В 1904 году, спасаясь от ареста, уехал в Берлин, где поступил в университет.

После начала революции 1905 года, несмотря на туберкулёз, вернулся в Россию.

В 1907 году был избран членом Второй Думы, где стал председателем социал-демократической фракции и членом аграрной комиссии Думы.

Первая же речь грузинского социал-демократа, произнесенная 6 марта 1907 года, принесла ему всероссийскую известность. Церетели бичевал «старый режим», «помещиков-крепостников», требовал введения подлинной конституции. Он возложил вину за революцию на правительство и заявил: «Правительство ожесточает народ, и он, избравший эту Думу, уже сказал свой приговор, выразил свою волю. Но эту волю без помощи народа мы не сумеем выполнить. К нему мы и обращаемся»«Речь эта была ставкой на революцию, − впоследствии отмечал кадет В.А. Маклаков. – Дума призывалась стать ее орудием, у социал-демократов и мысли не было ее беречь». Закончил свою пламенную речь Церетели призывом, разлетевшимся по всей стране: «Законодательная власть да подчинит себе власть исполнительную». Ответом на выступление Церетели стали знаменитые слова председателя Совета министров П.А. Столыпина: «Не запугаете!» 

Председатель II Государственной думы кадет Ф.А. Головин вспоминал: «Недурная речь Церетели, сказанная этим оратором с присущими его речи красотою и благородством, все же не произвела сильного впечатления. Она была слабее речи Столыпина и дала возможность последнему сказать в ответ сильную и выпуклую речь со знаменитым возгласом». «Голос его (Церетели. ‒ А.И.) звучал глухо, но то, что он говорил, в такой мере было несправедливо, односторонне, в такой мере казалось проникнутым злобой и ненавистью, что поневоле его сначала слушали. А он только этого и добивался», ‒ утверждал соратник Столыпина И.Я. Гурлянд. Однако то, что Столыпин как оратор оказался сильнее Церетели, вовсе не означало, что речь депутата-социалиста была слабой. Как отмечала проправительственная газета «Новое время», «речь Церетели ‒ большое событие» и «серьезная опасность для страны»: «Напечатанная в миллионе экземпляров, разнесенная оп всей стране, она упадет в миллион точек, как горящая головня, и если не везде, то кое-где найдет свой горючий материал. (...) В откровенной речи Церетели есть своего рода честность. Его партия не пытается обмануть правительство, не скрывает истинных своих намерений. "Кошелек или жизнь!" ‒ коротко и просто».

Оппозиционные деятели оценивали Церетели-оратора достаточно высоко. Несмотря на восточный акцент, произношение в нос и растягивание слов, что, по мнению некоторых современников, придавало его речам несколько комический оттенок, Церетели оказался серьезным парламентским бойцом. «Молодой красавец грузин», отмечала видная деятельница кадетской партии А.В. Тыркова, «походил на орленка, отбивающегося от охотников». В своей последней думской речи, предупреждая о скором роспуске Думы, он открыто заявил, что депутатам ‒ народным представителям ‒ прятаться не подобает. «Пусть их арестуют, пусть их судят», ‒ говорил Церетели, уверенный, что на суде такие как он сумеют доказать народу свою правоту. «Тогда увидим, что народ скажет», ‒ угрожал власти депутат. «На этом красивом жесте оборвалась Вторая Дума. Звонкий, взволнованный голос грузина был последнем аккордом в ее нестройном хоре», ‒ писала в своих воспоминаниях Тыркова, назвавшая это выступление Церетели его лучшей речью.

В июне 1907 года после разгона Думы по обвинению в подготовке государственного переворота был осуждён на 5 лет каторги, замененной по состоянию здоровья 6 годами тюрьмы в Александровской центральной каторжной тюрьме (Иркутская губ.) в одиночном заключении  с последующим поселением в Сибири.

Выйдя из заключения в 1913 году, Церетели поселился в селе Усолье близ Иркутска, откуда смог вернуться в Петроград лишь после победы Февральской революции.

В начале первой мировой войны «интернационалист». Находясь в ссылке в годы Первой мировой войны, возглавил группу ссыльных, обеспокоенных крахом II Интернационала и интернациональной идеи («интернационалистов»).

После Февральской революции участвовал в создании Советов рабочих депутатов и Военной организации Иркутска. 5 марта Ираклий Церетели из Иркутска сообщал, что в городе был создан Комитет общественных организаций, гарнизон перешёл на сторону революции.

19 марта вернулся в Петроград, вошёл в состав исполкома Петроградского Совета. К этому времени определился как «революционный оборонец». Вместе с Ф. И. Даном и Н. С. Чхеидзе был в то время одним из наиболее видных меньшевиков.

«Вернувшись из сибирской ссылки с репутацией человека высокой морали и с большим личным влиянием на окружающих, Церетели прежде всего проявил себя, как хороший организатор. Ему удалось (после 20 марта) привести в порядок царивший в Совете хаос, поставить во главе его "исполнительный комитет" и прекратить самочинные действия членов Совета», ‒ отмечал лидер кадетской партии П.Н. Милюков.  «Церетели захватывал своей подкупающей искренностью и горячностью и своей безграничной верой (как нам тогда казалось) в силу добра, ‒ отмечал кадет И. Куторга. ‒ Совсем другое впечатление производил, например, Дан с его бездушной талмудистской диалектикой». «Сила Церетели была не в том ореоле, который со времени Второй Государственной думы окружал его имя, и не в ораторском его даровании, и не в таланте политика-тактика, ‒ главная его сила была в том, что он знал, чего хотел, имел определенный план, верил в него и умел с точки зрения этого плана рассматривать частные вопросы, выдвигаемые жизнью. 19 марта Церетели в первый раз говорил перед рабочей секцией Совета, а 22-го он уже был признанным, бесспорным руководителем Исполнительного комитета», ‒ вспоминал меньшевик В.С. Войтинский.

На Всероссийском совещании Советов (29 марта— 3) выступал с докладом об отношении к войне. В принятой по его предложению резолюции российские демократы призывали мобилизовать все силы страны для укрепления фронта и тыла. Церетели считал необходимым условием прекращения войны усилия социалистов во всех воюющих странах, выступал за объединение всех социал-демократов на общей платформе, был противником «апрельских тезисов» В. И. Ленина, , выступал за продолжение войны с Германией, против немедленного перехода к социализму и призывал к конструктивному отношению к Временному правительству.  Выступая 27 апреля на заседании депутатов Государственной думы всех 4 созывов, Церетели сказал: «Мы говорим народу: вот буржуи, вот ответственный орган буржуазии ‒ Временное правительство, но мы добавляем: это представители той буржуазии, которые на общей демократической платформе условились отстаивать русскую свободу вместе с демократией...». Получившее широкий резонанс публичное рукопожатие социалиста Церетели и крупного промышленника А.А. Бубликова, должно было символизировать единение труда и капитала во имя процветания демократической России.

Докладывая 1-му Всероссийскому съезды Советов рабочих и солдатских депутатов о деятельности Временного правительства, Церетели, отстаивая необходимость единения всех демократических сил, заявил: «в России нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть...» На что последовал знаменитый ответ Ленина: «Есть!» (позже вошедший в историю в виде фразы «Есть такая партия!»). Возражая Ленину, Церетели заявил, что власть должна быть достаточно сильной, «чтобы противостоять тем, кто решается на эксперименты, опасные для судеб революции».

«Невольно напрашивается сравнение Церетели с руководителем противоположного крыла революционной демократии, с Лениным, ‒ вспоминал Войтинский. ‒ При всей противоположности интеллектуального и морального облика этих двух деятелей, у них была одна общая черта, та черта, которая делает вождя ‒ уверенность в правильности принятого пути. Но воля Церетели выявлялась в потоке проникнутых энтузиазмом речей, которыми он стремился убедить рабочих и солдат в том, что их собственные интересы, спасение революции, спасение России требуют от них подвига, жертв, самоотречения. А Ленин сравнительно редко выступал публично, больше работал молча, отыскивая в окружающей среде точки опоры для своей "линии", ловя в насыщенном грозой воздухе те лозунги, которые могли бы стать громовой стрелой его воли».

В мае 1917 года при формировании второго состава Временного правительства (первого коалиционного правительства с участием социалистов) вошёл в состав правительства как министр почт и телеграфов.

Сперва на поступившее предложение стать министром, он с недоумением ответил либералам: «Какая вам от того польза? Ведь мы из каждого спорного вопроса будем делать ультиматум и в случае вашей неуступчивости вынуждены будем с шумом выйти из министерства. Это ‒ гораздо хуже, чем вовсе в него не входить». «Я всегда был противником участия социалистов в буржуазном правительстве, ‒ говорил он в связи с этим назначение. ‒ Тем труднее мне было встать на теперешнюю мою позицию... В ходе развития революции выяснилось, что буржуазия оказалась не в состоянии выделить из своей среды власть, которая была бы достаточно сильна и смела, чтобы и расширять и укреплять дело революции внутри страны и в то же время демократизировать внешнюю политику». «Правительство поставило нас перед выбором, ‒ продолжал он, ‒ или оно уйдет, или мы войдем в его состав, чтобы вместе делать дело революции... Власть фактически ушла, и перед нами стал выбор: или захват власти Советами, или вхождение в составленное на революционных началах Временное правительство. На первое мы пойти не могли, ибо тогда мы совершили бы ошибку, от которой некогда предостерегал еще Энгельс, говоривший о трагизме положения пролетариата, захватившего власть в свои руки, когда нет объективных условий для осуществления пролетарской программы... После этого нам оставалось только одно ‒ войти во Временное Революционное правительство». «Церетели, ‒ констатировал Милюков, ‒ связал имя Керенского с своим до самого конца существования коалиционного Временного правительства. Из правоверного марксиста и прирожденного миротворца вышел замечательный специалист по междупартийной технике, неистощимый изобретатель словесных формул, выводивших его героя и его партию из самых невозможных положений».

Церетели входил в руководство делегации Временного правительства (совместно с М. И. Терещенко), признавшей автономию Украинской Центральной рады. При этом делегация без согласования с правительством согласилась с предложениями Центральной рады и включила в состав автономии все юго-западные губернии России.

В результате переговоров было достигнуто компромиссное соглашение, которое, однако, вызвало протест и привело к правительственному кризису.

В знак протеста против этих действий 2 июля 1917 все министры-кадеты ушли в отставку.

В новом кабинете Ц. занял пост управляющего министерством внутренних дел (8-24 июля), 18 июля вместе с В.Черновым Ц. добился внесения поправки в закон о выборах в Учредительное собрание, лишавшей избирательных прав членов семьи Романовых. По состоянию здоровья и «устав» от правительственных дел, 24 июля Ц. вышел из правительства, предпочтя сосредоточиться на работе в Советах. Он рассматривал Советы как «временные леса», которые легко можно убрать, когда будет достроено здание буржуазного государства. На Государственном совещании (авг.) он заявил, что имущие классы должны думать не об облегчении бремени налогов, а о жертвах во имя государства, Широкую известность получила сцена символического рукопожатия социалиста Ц. и видного промышленника А.Бубликова на сцене Большого театра, где проходило совещание.

24 июля выйдя из состава Временного правительства, собирался все силы и время посвятить работе в Петросовете.

На Объединительном (меньшевики и большевики) VI съезде РСДРП (19-28 августа) был избран членом ЦК РСДРП. 27 августа на заседании ВЦИК и Исполкома ВСКД предложил предоставить А.Ф.Керенскому формирование правительства. Когда же 6 сентября Петросовет отказался поддержать это предложение и, напротив, обнародовал большевистскую резолюцию О власти (по сути – призыв к взятию власти) в знак протеста вместе со всем эсеро-меньшевистским президиумом Совета вышел из Петросовета.

После принятия Петроградским Советом большевистской резолюции «О власти» в знак протеста вместе со всем эсеро-меньшевистским Президиумом Петроградского Совета 6 сентября Церетели сложил свои полномочия. 14 сентября на Демократическом совещании заявил, что одна социал-демократия не в силах решить стоящие задачи и необходима коалиция с кадетами; утверждал, что за Л. Г. Корниловым пошли только авантюристические элементы буржуазии; настаивал на подотчётности Временного правительства создаваемому Предпарламенту.

После участия в работе Демократического совещания в Москве (12-15 сентября), на котором убеждал социал-демократов войти в коалицию с кадетами, уехал в Грузию. Уже без него совещание приняло внесенное им предложение именовать Предпарламент «Временным Советом Российской Республики».

Октябрьскую революцию 25-26 октября 1917 г. встретил враждебно, именовал большевиков «узурпаторами власти».

Он призывал к созданию демократического центра, который смог бы опереться на Кавказ, Сибирь и Украину, где есть «здоровые элементы, не признающие власть большевиков и способные воссоздать государственную жизнь».

10 ноября на заседании Собора земств и городов Ц. предлагал создать «демократический центр, который должен быть противопоставлен узурпаторам власти». В декабре 1917 дважды арестовывался. 5.1.1918 на Учредительном собрании Ц. выступил с большой и страстной речью и огласил декларацию: «Социал-демократическая фракция призывает весь рабочий класс  России отвергнуть неосуществимые и гибельные попытки навязать всей революционной демократии... диктатуру меньшинства и грудью встать на защиту полновластия Всероссийского Учредительного собрания.,., требовать, чтобы все органы власти, возникшие на почве гражданской войны, признали верховную власть Учредительного собрания».

5  января 1918 года на заседании Учредительного Собрания сказал:

Революция в России одна, — она началась в февральские дни, она пережила тяжёлые испытания, но самые тяжёлые испытания она переживает в настоящий момент. На её плечи взваливается ноша, которая может раздавить её на долгую жизнь… совершается… разделение России на два непримиримых лагеря… линия гражданской войны прошла через сердце демократии.

Несмотря на непримиримость и резкость в полемике по политическим вопросам, современники отмечали благородство Церетели и личное обаяние, что вызывало уважение к нему в широких общественных кругах.

После убийства кадетов Ф.Ф. Кокошкина и А.И. Шингарева, Ленин через посредников посоветовал Церетели уехать в Грузию. После роспуска Учредительного Собрания уехал в Грузию (вместе с В. С. Войтинским и его семьей), где стал одним из лидеров независимой Грузинской Демократической республики и Социал-демократической партии Грузии. Понимая, что Грузии не по силам противостоять большевистской России, Церетели выступал за объединение всех закавказских народов и взывал  к помощи международной демократии.

После распада Закавказской федерации Церетели видел единственную защиту малых народов в международной демократии.

Член исполкома Национального Совета Грузии, который с 25 мая по его предложению стал именоваться Парламентом; 26 мая участвовал в принятии решения о провозглашении независимой Грузинской демократической республики.
В феврале 1919 – апреле 1920 член делегации Грузии на Версальской, затем Сан-Ремской конференциях.

После ввода Красной Армии в Грузию в 1921 году — в эмиграции, в 1932 г. окончил юридический факультет университета Сорбонны (Париж, Франция), занимался юридической практикой, сначала во Франции, а с 1940 года — в США. Был представителем грузинских социал-демократов в изгнании на многих международных форумах, был членом исполкома II Интернационала.

Скончался в Нью-Йорке (США) 21 мая 1959 года, похоронен на кладбище городка Лёвиль-Сюр-Орж, под Парижем (на месте захоронения большинства Грузинской политической эмиграции 1921 года).

 

Из воспоминаний о И.Церетели:

 

***

 

“Сила Церетели была не в том ореоле, который со времени Второй Государственной думы окружал его имя, и не в ораторском его даровании, и не в таланте политика-тактика, — главная его сила была в.том, что он знал, чего хотел, имел определенный план, верил в него и умел с точки зрения этого плана рассматривать частные вопросы, выдвигаемые жизнью. 19 марта Церетели в первый раз говорил перед рабочей секцией Совета, а 22-го он уже был признанным, бесспорным руководителем Исполнительного комитета”.

V. Voitinsky 1917. A year of victories and defeats. Edited by Yuri Felshtinsky Computerized Typesetting by Gessen Book Electronics Newton, MA 02161

 

***

 

“Душой совещаний был Церетели. Источником его влияния здесь, как и в Совете, была его непоколебимо твердая уверенность в правильности взятой политической линии. По мере того, как усложнялась политическая обстановка, по мере того, как росли колебания в рядах наших политических единомышленников, эта уверенность Церетели не только не уменьшалась, но как будто крепла, — и это все более усиливало его влияние как главы течения”.

V. Voitinsky 1917. A year of victories and defeats. 

 

***

 

“Невольно напрашивается сравнение Церетели с руководителем противоположного крыла революционной демократии, с Лениным. При всей противоположности интеллектуального и морального облика этих двух деятелей, у них была одна общая черта, та черта, которая делает вождя — уверенность в правильности принятого пути. Но воля Церетели выявлялась в потоке проникнутых энтузиазмом речей, которыми он стремился убедить рабочих и солдат в том, что их собственные интересы, спасение революции, спасение России требуют от них подвига, жертв, самоотречения. А Ленин сравнительно редко выступал публично, больше работал молча, отыскивая в окружающей среде точки опоры для своей “линии”, ловя в насыщенном грозой воздухе те лозунги, которые могли бы стать громовой стрелой его воли”.

V. Voitinsky 1917. A year of victories and defeats.

 

***

 

“Лидером соц.-демократов в Совете был И. Г. Церетели, сразу завоевавший мою большую личную симпатию, несмотря на все частные расхождения в политических диагнозах и прогнозах, назревавшие в ходе развертывания сложнейших противоречий революции.”.

В.М. Чернов “Перед бурей. Воспоминания”. 

 

***

 

"Церетели захватывал своей подкупающей искренностью и горячностью и своей безграничной верой (как нам тогда казалось) в силу добра. Совсем другое впечатление производил, например, Дан с его бездушной талмудистской диалектикой. Вообще меньшевики среди юной петербургской интеллигенции не пользовались популярностью, тем более что они в значительной мере окрашивали Совет рабочих и солдатских депутатов. Совсем иным было наше отношение к группе "Единство"; но Плеханова мы больше с чужих слов почитали за его тогдашнюю позицию, чем на самом деле понимали. Его чисто европейский социализм был мало понятен нам, да и не только нам, но вообще сколько-нибудь широким слоям русского общества. Нас привлекала его непримиримость к "углубителям революции" и к официальной тактике Совета рабочих депутатов, но мы, конечно, совсем не понимали его глубокого пессимизма и всей глубины переживаемой им трагедии. Однако мы постоянно ходили на те выступления, которые без особого успеха группа "Единство" предпринимала с безнадежной надеждой, что ей удастся наставить русских социалистов на путь истины и внушить им, что помимо идеи свободы, мира, социального равенства и братства народов существует еще и реальная действительность, в которой протекает русская революция; что, в частности, налицо, с одной стороны, великая война, где на карту поставлены насущные интересы русского народа, а, с другой стороны, существует беспредельная наивность, политическая неискушенность этого народа, его глубокое невежество..."

Куторга И. Ораторы и массы. Риторика и стиль политического поведения в 1917 году. Источник: Сайт "Фигуры и лица интернет"

 

***

 

"Вернувшись из сибирской ссылки с репутацией человека высокой морали и с большим личным влиянием на окружающих, Церетели прежде всего проявил себя, как хороший организатор. Ему удалось (после 20 марта) привести в порядок царивший в Совете хаос, поставить во главе его "исполнительный комитет" и прекратить самочинные действия членов Совета.

Приглашенный в заседании с контактной комиссией вступить в состав Временного правительства, Церетели сперва с недоумением ответил: "Какая вам от того польза? Ведь мы из каждого спорного вопроса будем делать ультиматум и в случае вашей неуступчивости вынуждены будем с шумом выйти из министерства. Это - гораздо хуже, чем вовсе в него не входить". …

Церетели … связал имя Керенского с своим до самого конца существования коалиционного Временного правительства. Из правоверного марксиста и прирожденного миротворца вышел замечательный специалист по междупартийной технике, неистощимый изобретатель словесных формул, выводивших его героя и его партию из самых невозможных положений. … Церетели принес себя в жертву, согласившись принять в министерстве второстепенный пост министра почт и телеграфов."

П.Н. Милюков. Воспоминания.