Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ПАМЯТКА
сотруднику милиции


БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК


На переломе эпох

1917


Литературная страничка


Новые странички Урядника

***

Положение о советской милиции

Постановление

от 17.08.1962 г.

***

Библиотека журнала "Советская милиция"

***

Литстраничка

Анатолий Безуглов. Следователь по особо важным делам. 

Читать далее.

Анатолий Безуглов.

Трудный поединок.

 Читать далее.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Вернуться обратно....

 

В июле 1934 г. был образован НКВД СССР. И новый наркомат, и его важнейшую составную часть — Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) возглавил Генрих Ягода.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОГО

ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА СОЮЗА ССР
Москва, Кремль.
10 июля 1934 г.

Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановляет:


1. Назначить тов. Ягоду Генриха Григорьевича народным комиссаром внутренних дел Союза ССР.


2. Утвердить первым заместителем народного комиссара внутренних дел Союза ССР тов. Агранова Якова Сауловича и вторым заместителем — тов. Прокофьева Георгия Евгеньевича.

Председатель Центрального Исполнительного
Комитета Союза ССР М. Калинин


Секретарь Центрального Исполнительного
Комитета Союза ССР А. Енукидзе
Опубликовано: "Известия" 11,07.34г.

 

О настроениях Ягоды в тот момент свидетельствовал позднее начальник Секретно-политического отдела НКВД Г. А. Молчанов:

В 1934 г. Ягода неоднократно указывал мне на необходимость проведения более либерального курса в нашей карательной политике. Мне, например, запомнился разговор, который мы вели летом 1934 г. на водной станции «Динамо». В этом разговоре Ягода прямо мне сказал, что пора, пожалуй, прекратить расстреливать людей.

Подобные заявления Ягоды являлись отражением общего курса правящей элиты на введение репрессий в рамки закона. Аналогичным образом высказывались тогда Ворошилов и Каганович.

Структура НКВД немногим отличалась от ОГПУ. Оперативные отделы, на которые возлагались разведка, контрразведка, борьба с враждебными партиями и охрана высшего руководства страны, объединили в Главное управление государственной безопасности.

Начальника главка не назначили, руководил оперативной работой первый заместитель наркома Яков Саулович Агранов.

Но когда воссоздали НКВД, многие решили, что этот шаг означает уменьшение роли органов госбезопасности, которые перестали быть самостоятельным ведомством. Тем более, что права НКВД в смысле репрессий были урезаны: наркомат не унаследовал от ОГПУ право выносить приговоры по большинству политических дел. Судебная коллегия ОГПУ была упразднена, все дела по расследуемым преступлениям НКВД должен был отправлять в суд. Возникла видимость торжества правопорядка.

Например, Ягода самолично, без санкции ЦК, распорядился создать в лагерях НКВД отделения областных и краевых судов для рассмотрения дел по преступлениям, совершаемым в лагерях. Заместитель прокурора СССР Андрей Януарьевич Вышинский опротестовал его решение. К прокуратуре прислушались, и политбюро отменило решение Ягоды. Но все эти послабления закончились после убийства Кирова, 1 декабря 1934 года.

1 декабря 1934 года в Смольном был убит член политбюро, секретарь ЦК, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии, первый секретарь Северо-Западного бюро ЦК Сергей Миронович Киров (это псевдоним, его настоящая фамилия Костриков).

Приехав в Смольный, Киров поднялся на третий этаж, прошел по длинному коридору и свернул в боковой коридорчик, ведущий к его кабинету.

Личный охранник первого секретаря Юрий Борисов, немолодой уже человек, шел, как полагалось, сзади. На какой-то момент он потерял Кирова из виду. В боковом коридорчике должны были установить дополнительный пост охраны. Но его не оказалось. Убийца и жертва остались один на один.

В Кирова стрелял бывший мелкий работник партийного аппарата Николаев, человек экзальтированный и болезненный. Он убил Кирова выстрелом в затылок в нескольких шагах от кабинета первого секретаря в Смольном.

Подробные воспоминания оставил Михаил Васильевич Росляков, который руководил в Ленинграде областным финансовым отделом. Он прошел через лагеря и выжил. В момент убийства Росляков находился в кабинете второго секретаря обкома Михаила Семеновича Чудова, где шло совещание.

В 16 часов 37 минут они услышали два выстрела, выскочили в коридор и увидели неподвижно лежащего на полу Кирова. А рядом с ним бился в истерике человек, в правой руке которого был револьвер. У него сразу отобрали оружие, записную книжку и партийный билет на имя Леонида Васильевича Николаева.

Кирова перенесли в кабинет Чудова, вызвали врачей, которые диагностировали смерть. Сразу позвонили в Москву, доложили. Николаева сотрудники Ленинградского управления НКВД отвезли в дом предварительного заключения.

На следующий день в Ленинград приехал Сталин. С ним были глава правительства Вячеслав Михайлович Молотов, нарком обороны Климент Ефремович Ворошилов и новый секретарь ЦК Андрей Александрович Жданов, которого через несколько дней сделают первым секретарем в Ленинграде вместо Кирова: Жданов в те годы очень нравился Сталину.

Высшее партийное руководство сопровождали профессионалы — Прокурор РСФСР Андрей Януарьевич Вышинский, заместитель председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) Николай Иванович Ежов, нарком внутренних дел Ягода и его первый заместитель Агранов.

Под руководством Ягоды был учреждён ГУЛАГ и увеличилась сеть советских исправительно-трудовых лагерей, началось строительство Беломоро-Балтийского канала силами заключённых. К освещению этой стройки было привлечено 36 видных писателей во главе с Максимом Горьким.

Ягода официально носил титул «первого инициатора, организатора и идейного руководителя социалистической индустрии тайги и Севера». В честь заслуг Ягоды по организации лагерных строек был даже воздвигнут специальный памятник на последнем шлюзе Беломорско-Балтийского канала в виде тридцатиметровой пятиконечной звезды́, внутри которой находился гигантский бронзовый бюст Ягоды.

Под давлением Сталина участвовал в организации судебных процессов над «убийцами» С. М. Кирова, «Кремлёвского дела» и др., однако противился фабрикации дел о подпольных антисоветских организациях. По мнению историка О. В. Хлевнюка, фактически сталинскую линию в следствиях по этим делам проводил Ежов, который вступил в заговор против наркома внутренних дел… и его сторонников с одним из заместителей Ягоды Я. С. Аграновым.

Ягода ввел специальные звания начальствующего состава Главного управления государственной безопасности — от сержанта госбезопасности до комиссара государственной безопасности первого ранга. По его указанию были разработаны форма и специальные знаки различия.

Ягода добился решения о том, что для начальствующего состава специальные звания будут пожизненными. Лишить специального звания имел право только суд. И ни одно лицо начальствующего состава Главного управления госбезопасности не могло быть подвергнуто аресту без особого разрешения наркома. Наверное, Генрих Григорьевич наивно полагал, что позаботился о своем будущем…

В июне 1935 года в Москву приехал известный французский писатель Ромен Роллан. Его принял Сталин. С ним беседовал нарком Ягода, стараясь произвести выгодное впечатление. Роллан записал в Дневнике о Ягоде: «Загадочная личность. Человек по виду утонченный и изысканный… Но его полицейские функции внушают ужас. Он говорит с вами мягко, называя черное белым, а белое черным, и удивленно смотрит честными глазами, если вы начинаете сомневаться в его словах».

В 1935 году Ягоде первому было присвоено звание. 26 ноября 1935 года ему первому в стране присвоили специальное звание «Генеральный комиссар государственной безопасности», приравненное к воинскому званию Маршала Советского Союза.

На XVII съезде его избрали в ЦК.

Имя Ягоды гремело по стране. Именно он превратил систему исправительно-трудовых лагерей в мощную производительную силу. За колючей проволокой находилось огромное количество рабочих рук. Этим людям не надо было платить, и они не могли отказаться от самой тяжелой работы или ночных смен, протестовать против безмерного удлинения продолжительности рабочего дня или требовать соблюдения правил безопасности труда.

Специальное постановление Совнаркома возложило на органы госбезопасности задачу развития хозяйственной жизни наименее доступных, но обладающих огромными естественными богатствами окраин Союза. Это постановление означало, что чем больше заключенных, тем выше будут производственные успехи наркомата внутренних дел.

В приказе, подписанном Ягодой, говорилось, что чекисты не раз показали себя энтузиастами всякого нового дела. Энтузиазм и энергия чекистов создали и укрепили Соловецкие лагеря, играющие большую положительную роль в деле промышленного и культурного развития далекого Севера. Новые лагеря под руководством чекистов, отмечалось в этом документе, должны будут сыграть преобразующую роль в хозяйстве и культуре далеких окраин.

Госбезопасность располагала самыми сильными кадрами инженерно-технических работников из числа заключенных. Еще 15 мая 1930 года Ягода и председатель ВСНХ Валериан Куйбышев подписали «Циркуляр Высшего Совета Народного Хозяйства и Объединенного государственного политического управления» об «использовании на производствах специалистов, осужденных за вредительство». Причем было записано, что «использование вредителей следует организовать таким образом, чтобы работа их проходила в помещениях органов ОГПУ». Иначе говоря, все придуманное, разработанное, созданное арестованными и осужденными инженерами считалось достижением госбезопасности.

При Ягоде в печати полно было очерков и статей об успехах на строительстве объектов, где использовался труд заключенных, а также о модной тогда перековке преступников.

Михаил Павлович Шрейдер, который служил в центральном аппарате ОГПУ, оставил воспоминания о Ягоде. По его словам, Генрих Григорьевич был крупным хозяйственником и прекрасным организатором. Под его руководством заключенными строились такие важные объекты, как Беломорско-Балтийский канал. В тюрьмах и лагерях с конца 20-х до середины 30-х годов, по мнению Шрейдера, был образцовый порядок. Неплохо была поставлена работа с беспризорниками и малолетними преступниками, начавшаяся еще при Дзержинском. Однако по натуре Ягода был невероятно высокомерен и тщеславен.

После смерти Менжинского и назначения на пост наркома Ягода совершенно распоясался, пишет Шрейдер, вел себя грубо и развязно, нецензурно выражался на больших совещаниях, терпеть не мог возражений, зато обожал подхалимов и любимчиков. Ягода устраивал у себя на квартире обеды и ужины со своими подхалимами, упивался славой.

Вначале он жил на улице Мархлевского, в доме номер 9, в котором получили квартиры многие видные чекисты, потом переехал в Кремль, где провел последние годы. В доме на улице Мархлевского частенько собирались писатели и журналисты — друзья генерального секретаря Российской ассоциации пролетарских писателей Леопольда Леонидовича Авербаха, шурина Ягоды.

В августе 1936 состоялся показательный Первый Московский процесс против Каменева и Зиновьева.
22 августа 1936 г. покончил с собой М. П. Томский. В постскриптуме предсмертного письма, адресованного Сталину, он писал:

Если ты хочешь знать, кто те люди, которые толкали меня на путь правой оппозиции в мае 1928 г. — спроси мою жену лично, только тогда она их назовёт.

Встретившийся с женой Томского Ежов выяснил (согласно его собственному заявлению), что Томский имел в виду Ягоду.

В 1936 году Ягоду  назначили наркомом внутренних дел СССР. Еще более тешило самолюбие определение «железный нарком», которое прочно утвердилось за Ягодой. Выше и важнее этого поста в советской иерархии был только пост генсека. Имя Ягоды было присвоено Высшей пограничной школе, мосту через реку Тунгуска, а также Болшевской трудовой коммуне НКВД. Тогда же он получил квартиру в Кремле, что в неофициальной иерархии поощрений свидетельствовало о высшей степени отличия. Уже поговаривали о вероятном избрании его в состав Политбюро. В ожидании этого события генеральный комиссар государственной безопасности спешил украсить фасад возглавляемого им ведомства, придать ему еще больше величия и блеска. Это стремление подчас приобретало гротескные формы. «Легкомыслие, проявляемое Ягодой в эти месяцы, доходило до смешного, — вспоминал один из его подчиненных. — Он увлекся переодеванием сотрудников НКВД в новую форму с золотыми и серебряными галунами и одновременно работал над уставом, регламентирующим правила поведения и этикета энкаведистов. Только что введя в своем ведомстве новую форму, он не успокоился на этом и решил ввести суперформу для высших чинов НКВД: белый габардиновый китель с золотым шитьем, голубые брюки и лакированные ботинки. Поскольку лакированная кожа в СССР не изготовлялась, Ягода приказал выписать ее из-за границы. Главным украшением этой суперформы должен был стать небольшой позолоченный кортик наподобие того, какой носили до революции офицеры военно-морского флота».

Генрих Ягода распорядился, чтобы смена караулов происходила на виду у публики, под музыку, как это было принято в царской лейб-гвардии. Была сформирована особая курсантская рота, куда подбирали парней двухметрового роста и богатырской силы.

Ягода стал изучать царские уставы и, подражая им, издал ряд приказов, относившихся к правилам поведения сотрудников и взаимоотношениям между подчиненными и вышестоящими.

Генрих Ягода наслаждался властью, как гурман изысканными яствами. Положение казалось как никогда прочным, ничто не предвещало опасности. По свидетельству А. Орлова, работавшего в то время в аппарате наркома, «Ягода не только не предвидел, что произойдет с ним в ближайшее время, напротив, он никогда не чувствовал себя так уверенно, как тогда, летом 1936 года… Не знаю, как себя чувствовали в подобных ситуациях старые лисы Фуше или Макиавелли. Предвидели ли они грозу, которая сгущалась над их головами, чтобы смести их через немногие месяцы? Зато мне хорошо известно, что Ягода, встречавшийся со Сталиным каждый день, не мог прочесть в его глазах ничего такого, что давало бы основание для тревоги».

И уж тем более не мог обласканный нарком предположить скорой перемены в своей судьбе, когда Сталин отправился на летний отдых в Сочи. Фактическим заместителем Сталина по партии в Москве на этот раз оставался Лазарь Каганович — давний недоброжелатель слишком уж быстро выдвигающегося наркома. Но и это обстоятельство едва ли могло привести Ягоду в смятение, ведь серьезные кадровые вопросы до возвращения генсека в столицу никогда ранее не решались. Однако на этот раз все было иначе. Вечером 25 сентября 1936 года Кагановичу принесли телеграмму, адресованную ему и другим членам Политбюро. Телеграмма была подписана Сталиным и Ждановым. В ней говорилось:

«Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение т. Ежова на пост наркомвнудела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздало в этом деле на 4 года. Об этом говорят все партработники и большинство областных представителей Наркомвнудела. Замом Ежова в Наркомвнуделе можно оставить Агранова». Каганович тут же познакомил с содержанием телеграммы других членов Политбюро. Решение последовало незамедлительно. Ягоду отстранили от руководства НКВД и назначили наркомом связи.

Возможно, Сталина раздражали чисто человеческие качества много возомнившего о себе наркома. Заелся. Не по чину берет.

«Маршальского звания ему мало — рассуждал товарищ Сталин, — так он, потеряв остатки партийной скромности, захотел большего. Памятник себе воздвиг «нерукотворный».

После низвержения Генриха Ягоды обелиск с бюстом наркома снесли вместе со скалой, на которой он был установлен.

Генрих Ягода был потрясен. И не только потому, что новая его должность по объему властных полномочий и месту в государственной иерархии не шла ни в какое сравнение с предыдущей. И даже не потому, что это означало конец надеждам на политическую карьеру (нарком связи — совсем не та должность, с которой позволительно мечтать о членстве в Политбюро). Более всего Генриха Ягоду озадачил тот факт, что на новом посту ему предстояло сменить Алексея Ивановича Рыкова. Это было скверным предзнаменованием. Ведь опальный Рыков в свое время стал наркомом связи после многих лет работы на высших партийных и государственных постах, в том числе члена Политбюро и председателя Совнаркома СССР. Но и руководящее место в Наркомате связи оказалось для Рыкова лишь кратковременной остановкой на пути дальнейшего падения. Его имя уже прозвучало на процессе шестнадцати обвиняемых во главе с Зиновьевым и Каменевым. 29 января 1937 года ЦИК СССР принял решение о переводе генерального комиссара государственной безопасности Г. Г. Ягоды в запас. Это был второй удар, означавший отрешение от власти.

Читать далее...