Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Николай Иванович Ежов

19 апреля 1895 года — 4 февраля 1940 года, Москва, СССР

 

Сведения о родителях Николая Ежова и первых годах жизни противоречивы. В своих анкетах и автобиографиях Ежов утверждал, что родился в 1895 году в Санкт-Петербурге в семье русского рабочего-литейщика. В анкетах за 1922 и 1924 писал: «объясняюсь на польском и литовском языках».

Алексей Павлюков. Ежов. Биография

Алексей Полянский. Ежов - История железного наркома

Джамбул Джабаев. Песнь о батыре Ежове

Ежов Н.И.  Записка Сталину от 23.11.1938

Ежов Н.И. Протокол допроса от 26.04.1939

Из протокола допроса Ежова Н.И. следователем Родосом 25.06.1939

Из протокола допроса Ежова Н.И. 04.08.1939

Последнее слово Н. И. Ежова на судебном процессе 03.02.1940

 Родился Николай в Польше, в местечке Вейвера Сувалкской губернии, как и его младший брат Иван (Ежов Иван Иванович. Род.1897, мест.Вейвера Сувалкской губ. Польша; русский, б/п, обр.низшее, БОЗ, прож.: г.Москва, Новинский  б-р, 11-26. Арестован 28.04.1939. Приговорен ВКВС 20.01.1940, обвинение: шпионаж. Расстрелян 21.01.1940. Реабилитирован 26.03.1992).

 

Брату не надо было скрывать дату рождения, а Николаю надо, так как он очень хотел быть питерским пролетарием. Поэтому известен только год рождения -1895. Метрика  «пропала в огне гражданской войны». Это дает возможность Николаю родиться в Санкт-Петербурге. В этом городе Революции он мог бывать, но проездом, не больше. Н.И.Ежов хорошо знал польский и литовский языки, что естественно, если в его семье говорили на этих языках. В автобиографии Николай сознаётся, что  имеет « неполное начальное образование». Он  окончил одноклассную земскую школу. Но если он – питерец, то  это невозможно).

 

По некоторым сведениям его отец был дворником у домовладельца, был уроженец села Волхонщино Тульской губернии, который отслужил в Литве срочную службу в музыкантской команде 111-го пехотного полка, стоявшего в литовском городе Ковно. Отслужив положенный срок, он остался там же на сверхсрочную, женился на местной девушке-литовке, а после выхода в отставку переехал в соседнюю Сувалкскую губернию (ныне территория частично в составе Польши, частично в составе Литвы) и устроился «на работу» в земскую стражу (полицию). На момент рождения Николая семья, судя по всему, проживала в селе Вейверы Мариампольского уезда указанной губернии (ныне Литва), а три года спустя, когда отец получил повышение и был назначен земским стражником Мариампольского городского участка, — переехала в Мариамполь. Здесь мальчик отучился три года в начальном училище. Впоследствии, заполняя анкеты, Ежов писал в графе «образование» - «незаконченное низшее». Ремесло пришлось ему не по вкусу, зато с пятнадцати лет, как признавался сам Ежов в застенках учреждения, которое еще недавно сам возглавлял, он пристрастился к мужеложству. Этому увлечению Ежов отдавал дань до конца жизни. Одновременно он проявлял интерес и к женскому полу. Одно другому не мешало. Было в чем каяться, равно как и было, чем гордиться.

 

В 1906 году был отправлен к родственнику в Петербург, учиться портняжному ремеслу.  Отец спился и умер, о матери ничего не известно.

 

С 1911 года Николай Ежов работал учеником слесаря на Путиловском заводе, однако архивными документами это не подтверждается. В 1913 году он уехал из Петербурга и провёл какое-то время у родителей, в Сувалкской губернии, а затем в поисках работы жил в других местах, и даже за границей, в Тильзите (Восточная Пруссия).

 

В июне 1915 года добровольцем пошёл в армию. Пройдя обучение в 76-м запасном пехотном батальоне (г. Тула), был направлен на Северо-Западный фронт, в 172-й Лидский пехотный полк. 14 августа Ежов, заболевший и к тому же легко раненый, был отправлен в тыл. В начале июня 1916 года Ежов, признанный негодным к строевой службе по причине очень маленького роста (151 см), направлен в тыловую артиллерийскую мастерскую в Витебске. Здесь его сначала использовали в основном в караулах и нарядах, а с конца 1916 года его, как самого грамотного из солдат, назначили писарем.

 

Как следует из анкет, заполненных Ежовым в начале 1920-х, в РСДРП(б) его приняли 5 мая 1917 года. С 1927 года он начинает называть другую дату — март 1917 года. Согласно документам Витебской городской организации РСДРП (интернационалистов), в которую входили как большевики, так и меньшевики-интернационалисты, в её ряды Николай Ежов вступил 3 августа 1917 года.

 Осенью 1917 года Ежов заболел, попал в госпиталь, а по возвращении в часть 6 января 1918 года был уволен в отпуск по болезни сроком на шесть месяцев и уехал к родителям, которые к этому времени перебрались в Вышневолоцкий уезд Тверской губернии. С августа 1918 года работал на стекольном заводе в Вышнем Волочке.

 

В период пребывания Ежова во главе НКВД деятельность 22-летнего тылового писаря во время революции преувеличивалась и мифологизировалась; так, в первом издании «Краткого курса истории ВКП(б)» утверждалось, что в октябре 1917 года «на западном фронте, в Белоруссии, подготовлял к восстанию солдатскую массу т. Ежов».

 

В апреле 1919 года был призван на службу в Красную Армию, направлен на саратовскую базу радиоформирований (позднее — 2-я казанская база), где он сначала служит рядовым, а потом переписчиком при комиссаре управления базы. В октябре 1919 года занял должность комиссара школы, в которой обучали радиоспециалистов, в апреле 1921 года стал комиссаром базы, одновременно избирается заместителем заведующего агитационно-пропагандистским отделом Татарского обкома РКП(б).

 

Малый рост не позволил ему стать настоящим солдатом. Он же стал препятствием для оперной карьеры, хотя Ежов прекрасно пел. Николай Иванович обладал феноменальной памятью – запоминал многое наизусть и твердо. Рассказывали, что когда-то в Петрограде профессор консерватории прослушал его и сказал: «У тебя есть голос, но нет школы. Это преодолимо. Но непреодолим твой маленький рост. В опере любая партнерша будет выше тебя на голову. Пой как любитель, пой в хоре – там твое место».

 

В июле 1921 года зарегистрировал брак с Антониной Титовой, которая вскоре после свадьбы отправилась в Москву, а в сентябре того же года добилась перевода в столицу и своего мужа в связи с его переходом на партийную работу.

 

За «принципиальность» к оппозиции решением Оргбюро ЦК РКП(б) от 10 февраля 1922 года его направляют ответственным секретарем Марийского обкома партии.

 

  • 1922, март — октябрь — ответственный секретарь Марийского обкома РКП(б), отбыв в октябре 1922 г. в отпуск, назад Ежов не вернулся.
  • 1923, март — 1924 — ответственный секретарь Семипалатинского губкома РКП(б), утверждается, что направил его в Казахстан Валериан Куйбышев.
  • 1924—1925 — заведующий орготделом Киргизского обкома ВКП(б),
  • 1925—1926 — заместитель ответственного секретаря Казакского крайкома ВКП(б), работал под началом Ф. И. Голощёкина.

 

Делегат XIV съезда партии (декабрь 1925 года). На съезде познакомился с партийным аппаратчиком И. М. Москвиным. В феврале 1926 тот стал заведующим Орграспредотделом ЦК ВКП(б) и в феврале 1927 года пригласил Ежова к себе в отдел инструктором.

Иван Михайлович Москвин

Позднее Москвин писал о своём подчинённом: Я не знаю более идеального работника, чем Ежов. Вернее не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным — он всё сделает. У Ежова есть только один, правда, существенный недостаток: он не умеет останавливаться. Иногда существуют такие ситуации, когда невозможно что-то сделать, надо остановиться. Ежов — не останавливается. И иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить…

 

Наверное, он так и прокантовался бы всю жизнь вдалеке от Москвы, если бы не редкостное его умение заводить полезные знакомства.

 

Этот отдел, возглавляемый Москвиным, занимался в основном тем, что везде, где только было возможно, внедрял людей, лично преданных Сталину, в то время как революционеры-«романтики» – такие, как Лев Троцкий, Лев Каменев, Григорий Зиновьев, Николай Бухарин и другие – тратили время в дискуссиях о путях развития государства и партии. Именно партийные кадры, подобранные Москвиным, в дальнейшем обеспечивали Сталину необходимый перевес при голосованиях на любом уровне.

 

Тот же Лев Разгон, муж дочери одного из видных чекистов Глеба Бокия – Оксаны, близко знавший Москвина, ставшего отчимом Оксаны, довольно подробно рассказывает об этом своеобразном человеке. Профессиональный революционер, большевик с 1911 года, он был участником знаменитого совещания в петроградской организации 16 октября 1917 года, когда решался вопрос о вооруженном восстании. Членом ЦК его избрали на ХІІ съезде партии. Характер у него был суровый, трудный. Как многие ответственные работники того времени, он целиком отдавался «делу», проявляя принципиальность и твердость в отстаивании своего мнения.

 

Так вот, подбирая, как всякий большой руководитель, «свою» команду, Москвин, работавший некоторое время в Северо-Западном бюро ЦК РКП(б), вспомнил о Ежове. Но брать его под свое крыло не спешил, очевидно, наводил справки по своим каналам. Только через полтора года, в июле 1927-го, он взял Ежова в свой отдел, сначала инструктором, потом помощником, потом заместителем.

 

Разгон свидетельствует: жена Москвина Софья Александровна держала, как говорится, открытый дом, в котором, несмотря на необщительный характер ее мужа, собиралась иной раз большевистская элита.

 

Ежов так ему полюбился, что стал кем-то вроде приемного сына. Жена Москвина звала его воробышком за малый рост и тщедушие. К Ежову она относилась с особенной теплотой. Бывший туберкулезник, он казался ей неухоженным и не накормленным. Когда Ежов приходил к Москвиным, Софья Александровна тотчас принималась угощать его, ласково приговаривая: "Воробушек, ешьте вот это. Вам надо больше есть, воробушек"…

 

Ежов десять лет спустя распорядился расстрелять Москвина и его жену. И.М.Москвин был арестован по обвинению в причастности к «контреволюционной масонской организации Единое трудовое братство».

 

Проработав в Орграспредотделе до 1929 года, Ежов в течение года был заместителем наркома земледелия СССР, а в ноябре 1930 года вернулся в Орграспредотдел заведующим, заняв место своего бывшего начальника, которого перевели на должность заместителя председателя ВСНХ.

 

Работая в Орграспредотделе, Ежов стал попадаться на глаза Сталину, особенно в дни отсутствия или болезни Москвина. После ухода Москвина из ЦК Ежов занял его место. Именно в ту пору, ноябрь 1930 года,  Сталин и обратил на него внимание.

 

Орграспредотделом Ежов заведует до 1934 года, реализуя на практике кадровую политику Сталина. В 1933—1934 гг. входит в Центральную комиссию ВКП(б) по «чистке» партии. На состоявшемся в январе-феврале 1934 года XVII съезде партии Ежов возглавил мандатную комиссию. В феврале 1934 года избран членом ЦК, Оргбюро ЦК и заместителем председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). С февраля 1935 — председатель КПК, секретарь ЦК ВКП(б).

 

В 1934—1935 годах возглавляет промышленный отдел ЦК ВКП(б), в 1935—1936 годах — отдел руководящих партийных органов ЦК ВКП(б). Какое-то время исполняет обязанности заведующего отделом планово-торговофинансовых органов ЦК ВКП(б) и политико-административного отдела ЦК ВКП(б).

 

Известный писатель Лев Разгон впоследствии вспоминал: «мне раза два приходилось сидеть за столом и пить водку с будущим «железным наркомом», именем которого вскоре стали пугать детей и взрослых. Ежов совсем не был похож на вурдалака. Он был маленьким, худеньким человеком, всегда одетым в мятый дешевый костюм и синюю сатиновую косоворотку. Сидел за столом тихий, немногословный, слегка застенчивый, пил мало, не влезал в разговор, а только вслушивался, слегка наклонив голову».


В 1934—1935 годах Ежов с подачи Сталина, фактически, возглавил следствие по делу об убийстве Кирова и Кремлёвскому делу, увязав их с деятельностью бывших оппозиционеров — Зиновьева, Каменева и Троцкого. Как свидетельствует историк О. В. Хлевнюк, на этой почве Ежов фактически вступил в заговор против наркома внутренних дел НКВД Ягоды и его сторонников с одним из заместителей Ягоды Я. С. Аграновым, так, в 1936 году Агранов на совещании в НКВД сообщал:

Ежов вызвал меня к себе на дачу. Надо сказать, что это свидание носило конспиративный характер. Ежов передал указание Сталина на ошибки, допускаемые следствием по делу троцкистского центра, и поручил принять меры, чтобы вскрыть троцкистский центр, выявить явно невскрытую террористическую банду и личную роль Троцкого в этом деле. Ежов поставил вопрос таким образом, что либо он сам созовёт оперативное совещание, либо мне вмешаться в это дело. Указания Ежова были конкретны и дали правильную исходную нить к раскрытию дела.

 

Читать далее...