Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Вернуться обратно...

С февраля 1924, не оставляя поста председателя ОГПУ, возглавил Всероссийский Совет Народного Хозяйства (ВСНХ) СССР, под его контроль находилось практически все народное хозяйство страны. На посту председателя ВСНХ привлек к его работе опытных специалистов с дореволюционным образованием, продолжал линию поддержки рыночных реформ, допущения свободных цен, прекращения давления на крестьянство, что привело к глубокому конфликту с лидерами оппозиции Г.Е.Зиновьевым и Л.Б.Каменевым.

 

Считал основным фактором развития промышленности «ориентацию на широкий крестьянский рынок» и подчёркивал, что «нельзя индустриализироваться, если говорить со страхом о благосостоянии деревни», выступал за развитие мелкой частной торговли, за то, чтобы поставить частного торговца «в здоровые условия», защитив его от местных администраторов. Стремился снизить себестоимость продукции и цены на изделия промышленности путём опережающего роста производительности труда по отношению к заработной плате.

 

Активнейшим образом занимался вопросами развития металлургического комплекса страны. В 1924 году по его инициативе вместо Главметалла ВСНХ РСФСР была создана комиссия МеталлЧК, которую он же и возглавил. МеталлЧК рассматривается некоторыми экспертами как прообраз министерства металлургии СССР.

 

Участвовал в борьбе против левой и объединённой оппозиций, поскольку они, по его мнению, угрожали единству партии и проведению НЭПа.

 

Вместе с тем выражал в 1925—1926 годах несогласие с экономической политикой правительства, в связи с чем просил об отставке. Оспаривал мнение о приоритете государства и, в частности, армии в качестве базы развития металлопромышленности. Считал необходимым радикально изменить систему управления, чтобы преодолеть бюрократический «паралич жизни», полагая, что в противном случае страна «найдёт своего диктатора, похоронщика революции, — какие бы красные перья ни были на его костюме».

 

Изучение его деятельности на этом посту показывает, что он был убежденным и настойчивым проводником ленинской Новой экономической политики (НЭП). Ни в одном из многочисленных его опубликованных произведений, ни в одном хранящемся в Центральном партийном архиве ИМЛ и архиве ФСБ документов в виде исполненных им лично служебных писем, записок и протокольных записей выступлений не содержится даже тени сомнений в правильности Новой экономической политики. Ф.Э. Дзержинский никогда не высказывался относительно наступления сроков, когда станет необходимым отменить или изменить НЭП. Напротив, все его усилия были направлены на то, чтобы более интенсивно и продуктивно проводить эту политику. Анализ опубликованных и архивных материалов дает основания утверждать, что Председатель ВСНХ рассматривал НЭП делом, рассчитанным на длительное время. Ф.Э. Дзержинский был убежденным приверженцем сочетания при создании социалистической экономики плановых начал и рынка. Более того, у него даже не возникало сомнений относительно того, что вся национализированная промышленность, «особенно основная: топливная, металлургическая и вся тяжелая, а также транспорт» должна неуклонно переводиться на хозрасчет. Во многих своих докладах и выступлениях Ф.Э. Дзержинский требовал от хозяйственников уметь зарабатывать, уметь тратить и с выгодой вкладывать в оборот рубль; уметь правильно торговать; внедрять хозрасчет, подряд, сдельные и прогрессивные формы оплаты труда; всемерно поощрять добросовестных работников, особенно рационализаторов и изобретателей, не допускать элементов уравниловки, правильно реализовывать основной принцип социализма: «каждому по затраченному труду». Вместе с тем, он категорически выступал против того, чтобы каждая отрасль, каждое предприятие забирали от своей деятельности только для себя то, что должно принадлежать всему народу, особенно это касалось сырьевых отраслей и металлопромышленности. Дзержинский добивался, чтобы все предприятия непременно получали от своей производственной деятельности прибыль, часть которой должна идти на финансирование всех проектов и планов индустриализации страны.

 

Что касается планирования, то Дзержинский считал его одним из важнейших принципов развития и функционирования экономики. При этом он достаточно просто и убедительно разъяснял суть планового начала. Вот как он сказал об этом в своем большом и обстоятельном докладе на III Всесоюзном съезде Советов 15 мая 1925 года. «Положение промышленности СССР»: «В чем заключается плановость хозяйства Она заключается не в том, чтобы мы могли предвидеть, предугадать и предсказать, что темп развития в данном месяце будет такой то. Не в этом дело. Вся суть нашего планового хозяйства, в отличие от капиталистической анархии, заключается в правильной линии, в определении правильного взаимоотношения отдельных отраслей народного хозяйства и отдельных отраслей промышленности между собой…». Он выступал против того, чтобы предприятиям предписывались мелочные конкретные задания, чтобы руководителям предприятий связывались планом руки. Напротив, в каждом своем докладе, речи, беседе он требовал от людей как можно больше проявлять инициативы, предприимчивости, изобретательства, новаторства, убеждал в необходимости искать и использовать таящиеся резервы, повышать производительность труда. Он радовался тому, что в целом промышленность превосходит все прогнозы, которые перед ней выдвигались. Ф.Э. Дзержинский постоянно подчеркивал, что результаты хозяйственной деятельности за прошедшие 3 4 года, за полгода превосходят по своим колоссальным показателям все ожидавшиеся плановые задания. Во многих своих докладах и выступлениях он иллюстрировал это показатели конкретными цифрами, измерял их в процентах, пудах, тоннах, сравнивая с довоенным 1913 годом, показывал рост выпускаемой продукции во всех отраслях промышленности на лично самим изготовленных диаграммах. Все это свидетельствовало о единственном: ценя плановые начала, Феликс Эдмундович сам никогда не был у них в плену и людей учил тому, чтобы они не сковывали себя планом. План, говорил он, это ориентир, линия, в этом его ценность, но тот, кто, следуя плановой линии, идет дальше— того надо только приветствовать. В речи на совещании Президиума ВСНХ 19 мая 1925 года в этой связи он привел весьма показательный пример: «Вы помните,— говорил он,— что в некоторых подсчетах доказывалось, что лишь к 1941 году наш грузооборот, который является фотографией и отражением всего уровня народного хозяйства, достигнет довоенного уровня. Теперь мы знаем, что в конце первого полугодия 1924/1925г. мы достигли 71% от довоенного, а темп роста за это полугодие по сравнению со вторым полугодием и со средним полугодием прошлого года, равен 50 60%. Это совершенно ясно указывает, что момент приближения к довоенному уровню— вопрос месяцев, а не вопрос лет; тем более, что по целому ряду отраслей мы достигли нынешних результатов без чужой помощи, теми средствами и теми силами, которые в процессе развертывания сами создали». Темпы роста промышленности в СССР в тот период были действительно поразительными. Вот почему Ф.Э. Дзержинский призывал подходить к планированию исключительно как к средству, определяющему политику развития, направления, пути и наиболее общие, оптимальные перспективы развития экономики. Социализм, утверждал он, таит в себе совершенно непознанные, но, безусловно, огромные возможности прогресса. На этом же совещании, рассуждая о планировании, об определении плановых перспектив, он даже так сказал: «Я не надеюсь, что наше совещание могло этот вопрос разрешить во всем объеме даже на ближайшее время, я не думаю, что мы в состоянии были учесть все элементы, совокупность которых определяет общее движение народного хозяйства и нашей промышленности». Жизнь, конкретная практика, говорил он, повседневно открывают перед нами новые возможности, поэтому надо больше отталкиваться не от бумаги, а от жизни. Хотя, надо заметить, документам, планам, цифрам, статистике он придавал огромное значение.

 

Все сказанное вовсе не означает, что Ф.Э. Дзержинский не считал важным планирование. Вовсе нет, в решении многих вопросов, считал он, планирование имеет решающий вес. Ф.Э. Дзержинскому принадлежит идея о необходимости увязки плановых начал с рыночными (коммерческими) отношениями в развитии социалистической экономики. Во многих докладах, статьях, речах он требовал от руководителей отраслей и предприятий умения сочетать два этих начала как необходимое условие успешной хозяйственной деятельности. В речи на совещании Президиума ВСНХ СССР с президиумами ВСНХ союзных республик 19 мая 1925 года он сказал: «Надо установить, каким методом мы должны объединить оба эти начала, имеющие место в нашем строе, чтобы получить одно гармоничное целое, с пользой для нашей промышленности». Как видно, Ф.Э. Дзержинский не только не отрицал рыночные отношения (коммерческие начала) в социалистической экономике, но даже ставил вопрос об объединении плановых и рыночных начал в «одно гармоничное целое». Есть у Феликса Эдмундовича много других ценных мыслей по этому вопросу, как, впрочем, в целом по экономике.

 

Он, в частности, считал, что планирование должно обеспечивать пропорциональность и взвешенную равномерность развития между отраслями экономики, оно не должно допускать перекосов, ненужных забеганий вперед отдельных отраслей и даже предприятий. В ряде своих речей он обращал внимание на то, что отдельные «красные директора» так усердно развили производство своих предприятий, что их продукция оказалась затоваренной, без спроса на рынке, из за чего предприятия приходилось останавливать, а рабочих увольнять, что при социализме, считал он, недопустимо. Планирование, по взглядам Феликса Эдмундовича, должно выступать основным государственным регулирующим фактором развития отраслей промышленности, в том числе и функционирования рыночных отношений.

 

С приходом Ф.Э. Дзержинского на пост Председателя ВСНХ возникли так называемые ножницы, т.е. большая разница между ценами на промышленные товары и товары сельского хозяйства. Именно благодаря сбалансированному планированию и устранению государственным волевым порядком откровенных спекулятивно-паразитических явлений в сфере сбыта промышленных товаров эту диспропорцию удалось устранить. В указанном письме начальнику Грознефти Дзержинский пишет: «У нас каждый трест и синдикат— сам по себе. Во всех почти вопросах: по зарплате, по восстановительным работам, по концентрации, по овладению рынком. И каждый норовил все свое «счастье» использовать для себя, а «несчастье» переложить на государство, требуя дотаций, субсидий, кредитов, высоких цен…

 

Я мечтаю о том, чтобы все наши руководители основных трестов— каждый будучи на своем посту,— представляли единое целое— единую государственную линию, единую государственную цель… Смотреть глазами своего аппарата— это гибель для руководителя». Из смысла письма видно, что под «своим «счастьем» Дзержинский видел стремление нефтяных предприятий и регионов рассматривать большие прибыли от добываемой нефти, этого «божьего дара», сугубо своим достоянием. Он упрекает начальника Грознефти в том, что его отрасль не только присваивает себе большие прибыли, но и за то, что цены на нефть, особенно для потребителей (НКПС в первую очередь) чрезмерны, что отягчает госбюджет, влияет на повышение тарифов и т.п. Такую практику Дзержинский назвал недопустимым местничеством, а руководителей отраслей, которые прибегали к ней,— рвачами спекулянтами. Нет, он, конечно, не просил таких хапуг-богатеев, а их во времена НЭПа появлялось немало, делиться с государством. Когда было нужно, он, для того, чтобы унять их аппетиты, разумеется, употреблял власть. Но, прежде всего он убеждал, терпеливо разъяснял, учил, объяснял, почему надо поступать так, а не иначе. Тем более, что речь шла о национализированных предприятиях, которые Дзержинский без всяких оговорок относил к сектору государственного капитализма.

 

Необходимость планирования развития экономики СССР Ф.Э. Дзержинский связывал еще с одним исключительно важным фактором, а именно с огромными территориальными пространствами страны, наличием в ней большого числа слаборазвитых окраин и таких же слаборазвитых внутренних регионов, огромной протяженностью больших слабозаселенных, необжитых пространств, население которых не способно было самостоятельно развивать какую бы то ни было промышленность, особенно те отрасли, которые требовали применения различного рода машин и механизмов. А между тем вопрос о развитии окраин и слабозаселенных, трудных для жизни районов ставился в то время остро. Ф.Э. Дзержинский считал экономическое и культурное развитие окраин делом неотложным, прежде всего с точки зрения социальной. Вместе с тем он понимал, что в развитии промышленности в национальных областях и республиках таятся огромные возможности. Он решительно выступал против того, чтобы «мы с огромными национальными республиками были больше всего связаны сырьем… Настала пора поставить вопрос о создании в окраинных республиках своей промышленности, работающей для удовлетворения нужд местных рынков…» «Для этого,— говорил он,— надо планировать промышленность таким образом, чтобы не нужно было привозить сюда сырье и потом возить его обратно в виде готовых изделий». (Речь на совещании Президиума ВСНХ СССР 19 мая 1925г., с.163). В этих целях Ф.Э. Дзержинский прилагал большие усилия к тому, чтобы провести в такие районы железные дороги, построить на их территориях морские и речные порты, создать необходимую инфраструктуру. Решить эти задачи только на основе рыночных отношений, путем привлечения в такие «дикие» районы иностранных или каких то иных инвестиций было невозможно. Для этого требовались государственная воля, целевое выделение финансовых средств, материалов, подготовка кадров, постановка конечных и промежуточных целей и многое другое, что можно было осуществить только на плановой основе.

 

Одну из важных функций планирования Ф.Э. Дзержинский видел в обеспечении активного внешнеторгового баланса. Придя в ВСНХ, изучая положение дел во всех сферах экономики, он обратил внимание на сложившееся неблагополучное соотношение между экспортом и импортом, на то, что многие хозяйственные организации чрезмерно увлекались закупками различного рода товаров, и он сразу же забил тревогу. На многих совещаниях, в личных беседах с руководителями он разъяснял, что у нас действительно стали появляться средства, но это же не значит, что они должны растранжириваться на закупки импортного оборудования и тем более сырья. Он, к примеру возмутился тем, что в страну завозились из за границы текстиль и даже хлопок, вследствие чего некоторые собственные текстильные фабрики вынуждены были прекратить производство, не находя сбыта производимых тканей. Связался Ф.Э. Дзержинский с руководителями Туркестана и Азербайджана и выяснил, что они могут увеличить посевы хлопка и полностью обеспечить им текстильные фабрики. Вскрыто было много других явлений несогласованности в вопросах импорта и экспорта, а также местнического, ведомственного подхода.

 

В докладе на XIV Московской губернской конференции РКП (б) 11 декабря 1925 года Ф.Э. Дзержинский дал исчерпывающие разъяснения по данному вопросу, остро вскрыл сложившееся неблагополучное положение дел и аргументировано обосновал необходимость поставить импорт и экспорт на плановую основу. Именно на этой конференции он сказал, что «вопрос импорта и экспорта является одним из самых труднейших и опаснейших наших участков» и предложил рассматривать обеспечение активного внешнеторгового баланса в качестве одной из важнейших функций планирования. Он неоднократно с разных сторон подходил к этому «самому труднейшему и опаснейшему участку работы». Он считал, что купить за границей нужный товар проще всего, но ведь такая тенденция в конечном итоге обескровит нашу экономику, а страну поставит в зависимость от иностранного капитала. Ни в коем случае, говорил он, мы не должны этого допустить. «Мы должны пойти и объяснить каждому рабочему и крестьянину, что средства нам нужны для того, чтобы двинуть наши заводы, чтобы иметь в достаточном количестве свое сырье, чтобы нам не быть в такой зависимости от заграницы, в какую можем попасть, если будем строить развитие нашего хозяйства исключительно за счет ввоза из за границы…

 

Я не проповедую здесь того, что мы можем изолироваться от заграницы. Это абсурд, этого и не нужно совершенно. Но для того, чтобы не попасть в кабалу от заграничных капиталистов, которые следят за каждым нашим шагом, и когда он неверен, они его немедленно постараются использовать, для этого мы должны работать изо всех сил». Ф.Э. Дзержинский часто говорил: когда мы построим свои заводы, начнем осваивать наши богатства, иностранные инвесторы сами придут к нам. Но когда мы стоим перед ними на коленях, они только презирать нас будут и не дадут ни копейки. Разве не пророческими были эти слова? И еще. Ф.Э. Дзержинский добивался, чтобы во внешней торговле была заинтересована вся промышленность в целом. Он даже считал необходимым привлечь к делу внешней торговли всю промышленность путем организации обществ по вывозу и ввозу. Но во внешней торговле он определял так: экспорт должен преобладать над импортом, а баланс по конкретным видам продукции и товаров должен определяться строго на плановой основе. Неоднократно он подчеркивал, что Советскому Союзу есть что продавать и особенно радовался тому, что нарастали темпы экспорта промышленных изделий. Там, где вывоз, мы вынуждены притормозить (имелось в виду сокращение неоправданно большого экспорта зерна), «мы должны изыскивать другие средства, чтобы покрыть ту дыру, которая образуется от сокращения нашего вывоза… Мы эти средства найдем… силы для этого у нас есть».

 

Особое значение придавал Ф.Э. Дзержинский обеспечению устойчивости валюты. Он требовал от плановых и финансовых органов внимательно наблюдать за соотношением товарной массы, обращаемой на внутреннем рынке, с наличной твердой валютой, за тем, чтобы не допустить излишней эмиссии. С этой функцией он тесно увязывал и функцию планового регулирования внешнеторгового баланса, постоянно подчеркивая, что если мы не будем иметь активного внешнего баланса, если мы будем закупать за границей больше, чем вывозить туда, то мы не будем иметь достаточного количества валюты для обеспечения нашего червонца. Надо сказать, что червонец был для Ф.Э. Дзержинского предметом постоянной особой заботы, и он при нем не только не был поколеблен, но и возрос в своем платежном значении. «Валюта,— говорил Феликс Эдмундович,— является тем чувствительным термометром, который учитывает, какие неправильности существуют». Такие неправильности, больные, кризисные участки заражают весь организм, и это,— говорил Ф.Э. Дзержинский,— сразу же сказывается на твердой валюте. Найти такие больные места не просто, это— большая работа. «Но именно плановая наша работа может предупредить эти кризисы, может их заблаговременно предусмотреть и правильной системой экономических мероприятий их избежать» (Избран. произв., с.218 221). Так глубоко разобраться в столь сложной проблеме мог в те первые годы развития строящейся на принципиально новой основе экономики только талантливый экономист. И им стал именно Ф.Э. Дзержинский— этот самородок специалист, истинный государственник, самостоятельно не только изучавший азы новой экономики, но и создавший ее основы.

 

Чтобы понять, каким экономистом, политиком, государственным деятелем был Ф.Э. Дзержинский, достаточно прочитать хотя бы его последнюю речь на Пленуме ЦК ВКП (б) 20 июля 1926 года, речь, исполненную необыкновенным умом, революционной страстью, умением мастерски вести полемику с противниками. Ф.Э. Дзержинский выступил на Пленуме с резкой критикой доклада Каменева и содокладе Пятакова по вопросу о частном капитале. Дело в том, что докладчик и содокладчик, извратив (хотя Дзержинский говорил «не поняв») статистические данные, пытались доказать, что частный сектор развивается большими темпами и чуть ли не превосходит по получению прибыли государственный сектор экономики. Феликс Эдмундович показал полную несостоятельность приведенных ими фактов, на конкретных цифрах разоблачил все их беспомощные доводы и в то же время мастерски отбил все попытки сорвать его выступление. Вот лишь несколько фрагментов из его выступления:

 

«Товарищи, я должен сказать, что в докладе Каменева и в дополнении к этому докладу Пятакова я поражен в величайшей степени тем обстоятельством, что один из них, будучи Наркомторгом… (Каменев: я выступал докладчиком Политбюро…), а другой заместителем Председателя Высшего совета народного хозяйства, проявили полное незнание и незнакомство с теми вопросами, о которых они здесь трактовали… Мне кажется, что Народный комиссариат внешней и внутренней торговли— это тот аппарат и тот орган, созданный нами, который должен был в своей работе эти подсчеты иметь, подсчитать и дать нам совершенно определенную динамику. Но Каменев вместо этого, приведя здесь в своем выступлении выдержку из статьи в «Экономической жизни», обнаружил свое полное незнание и непонимание этого вопроса.

 

Дзержинский произнёс двухчасовой доклад, во время которого выглядел больным. В нём он подверг резкой критике Г. Л. Пятакова, которого он назвал «самым крупным дезорганизатором промышленности», и Льва Каменева, которого обвинил в том, что тот не работает, а занимается политиканством.

 

«…если вы посмотрите на весь наш аппарат, если вы посмотрите на всю нашу систему управления, если вы посмотрите на наш неслыханный бюрократизм, на нашу неслыханную возню со всевозможными согласованиями, то от всего этого я прихожу прямо в ужас. Я не раз приходил к Председателю СТО и Совнаркома и говорил: дайте мне отставку… нельзя так работать!»

 

Из-за нервного срыва ему стало плохо. В тот же день он скончался от сердечного приступа.

 

Большевистские лидеры несут гроб с телом Феликса Дзержинского.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Надгробный памятник Ф. Э. Дзержинского у Кремлёвской стены

 

 

 

Похоронен 22 июля на Красной площади в Москве у Кремлёвской стены.