Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Дзержинский Феликс Эдмундович

 

30 августа  1877 год, родовое имение Дзержиново, Ошмянский уезд, Виленская губерния, Российская империя (ныне Столбцовский район, Минская область, Белоруссия) — 20 июля 1926 года, Москва, СССР

 

О Феликсе Дзержинском. Воспоминания. Очерки. Статьи. Читать...

 В.Р. Менжинский. О Дзержинском. Читать...

С.Кредов. Дзержинский. Читать...

Дзержинский Феликс Эдмундович. Дневник заключенного. Письма. Читать...

Кунецкая Л.А. Коммунисты. Феликс Дзержинский.Читать...

Равич Н. А. Дзержинский на юго-западном фронте.Читать...

 

 

Сын мелкопоместного польского дворянина-шляхтича, владельца хутора Дзержиново (15 км от Ивенца), учителя гимназии Эдмунда-Руфина Иосифовича Дзержинского, зарабатывал на жизнь преподаванием в местной школе физики и математики, выпускника физико-математического факультета Петербургского университета, который был занесен в дворянскую родословную книгу Минской губернии.

 

Мать — Хелена Дзержинская, дочь профессора Петербургского железнодорожного института Игнатия Янушевского.

 

Феликс Дзержинский родился недоношенным и получил при крещении два имени — Феликс Щенсный (Felix Szczęsny), латинское и польское, оба означают — счастливый; в честь благополучного рождения — его мать накануне родов упала в открытый погреб, но ей повезло не разбиться и родить (пусть и до срока) здорового ребёнка.

 

Это был спокойный и уравновешенный человек, однако Феликс удался характером не в него, а в мать – он рос мальчиком нервным и экзальтированным, и на его поступках всегда лежал отпечаток пафоса и надрыва.

 

В семье было весемь детей - Альдона, Станислав, Казимир, Ядвига, Игнатий, Владислав, Феликс, Ванда. Когда в 1882 году отец умер от туберкулёза, Феликсу было пять лет, старшей из сестёр Альдоне — 12, а самому младшему — год с небольшим.

 

Рассказывают ужасную историю. Однажды Феликс и Станислав решили пострелять по мишени, и вдруг появилась сестренка Ванда… Ей было четырнадцать лет, чья пуля ее убила — Феликса или Станислава — осталось неизвестным. В 1917 году бандиты зарезали Станислава Дзержинского. Он работал в банке, вернулся домой, и его убили — хотели ограбить.

 

До 16 лет Феликс отличался истовой религиозностью. «Если мне докажут, что Бога нет, я тут же пущу себе пулю в лоб» - пылко восклицал юный Феликс. Он готовился стать католическим священником и часами читал молитвы. Но в его религиозности есть один любопытный штрих: он не только любил молиться сам – он с большими скандалами заставлял молиться своих многочисленных братьев и сестёр, которые, по его мнению, делали это недостаточно рьяно. Семья была глубоко религиозной, и Феликс решил стать священником. Возможно, он принял это решение под влиянием дяди-ксёндза (католического священника). Однако, как позже вспоминал сам Дзержинский, именно дядя отговорил его от принятия духовного сана.

 

С 1887 года по 1895 год учился в гимназии, там же осенью 1895 года вступил в литовскую социал-демократическую организацию (подпольная кличка Астроном).

 

Из документов следует, что он дважды отсидел в первом классе, а восьмой не окончил, получив на руки свидетельство, сообщающее: «Дзержинский Феликс, имевший от роду 18 лет, вероисповедания католического, при удовлетворительном внимании и удовлетворительном же прилежании показал следующие успехи в науках», а именно: закон Божий — «хорошо», логика, латинский язык, алгебра, геометрия, математическая география, физика, история, французский — «удовлетворительно», а русский и греческий языки — «неудовлетворительно».

 

Вёл пропаганду в кружках ремесленных и фабричных учеников. В июле 1897 года был арестован по доносу и заключён в Ковенскую тюрьму, где пробыл почти год. В 1898 году выслан на 3 года под надзор полиции в Вятскую губернию (город Нолинск). Здесь он поступил набойщиком на махорочную фабрику и стал вести пропаганду среди рабочих. За это его сослали на 500 вёрст севернее Нолинска в село Кай, откуда он в августе 1899 года бежал на лодке и пробрался в Вильно, затем — в Варшаву.

 

Дзержинский стал профессиональным революционером. Был сторонником вступления Литовской социал-демократической партии в Российскую социал-демократическую рабочую партию и последователем Розы Люксембург в национальном вопросе. В 1900 году участвовал в работе первого съезда Социал-демократии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ).

 

В январе 1900 года арестован и заключён в Варшавскую цитадель, позже в Седлецкую тюрьму. В январе 1902 года выслан на 5 лет в Вилюйск, некоторое время находился в Пересыльной тюрьме Александровского централа. По пути к месту поселения в июне 1902 бежал на лодке из Верхоленска и эмигрировал; на конференции СДКПиЛ в Берлине избран секретарём заграничного комитета партии. Работал также в Швейцарии. Организовал издание газеты «Червоны штандар» («Красное Знамя») и транспортировку нелегальной литературы из Кракова в Царство Польское. Делегат 4-го съезда СДКПиЛ (июль 1903), избран членом её Главного Правления.

Член РСДРП.

 

Ф. Э. Дзержинский (1912, Краков)

 

Во время революционных событий 1905 года возглавил первомайскую демонстрацию, действовал в военно-революционной организации. В июле 1905 года арестован в Варшаве, в октябре освобождён по амнистии.

 

Делегат 4-го съезда РСДРП (1906, Стокгольм), введён в редакцию центрального органа партии, был представителем польских социал-демократов в военно-революционной организации РСДРП. Там он впервые встретился с Лениным.

 

 С июля по сентябрь 1906 года находился в Петербурге, затем снова в Варшаве, где в декабре был арестован; в июне 1907 года освобождён под залог. На 5-м съезде РСДРП (1907) заочно избран членом ЦК РСДРП.

 

В апреле 1908 года в Варшаве вновь арестован. В 1909 году приговорён к лишению всех прав состояния и пожизненному поселению в Сибири (село Бельское, затем Сухово и Тасеево, Канского уезда Енисейской губернии), откуда бежал в ноябре 1909 на Капри к М. Горькому.

 

В 1910 году переехал в Краков, откуда нелегально приезжал в российскую часть Польши.

 

В марте 1910 года как секретарь и казначей главного правления партии действовал в Кракове, где женился на С. С. Мушкат. Активно выступал против того, чтобы придать деятельности партии «по возможности легальный, а социальному перевороту по возможности мирный и менее болезненный характер»; в связи с разногласиями внутри редакции газеты «Социал-демократ» писал в феврале 1911 года, что солидарен с политикой Ленина.

 

После нелегального возвращения в январе 1912 года в Варшаву был в сентябре снова арестован и в апреле 1914 года приговорён к 3 годам каторжных работ; отбывал их в Орловском централе. Дополнительно приговорён в 1916 году ещё к 6 годам каторги, отбывал её в Бутырской тюрьме в Москве, откуда был освобождён 1 марта 1917 года после Февральской революции.

 

Вместе со своей партией вошёл в состав РСДРП(б), избран членом московского комитета РСДРП и исполкома московского совета. Был делегатом 7-й (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б), где выступил против права наций на самоопределение; и 6-го съезда РСДРП(б), на котором избран в ЦК РСДРП(б) и Секретариат ЦК. Участник Демократического совещания (сентябрь 1917).

 

Вёл активную подготовку Октябрьской революции, организовывал отряды Красной Гвардии в Москве. 10 (23) октября 1917 участвовал в заседании ЦК РСДРП, принявшем решение о вооружённом захвате власти, введён в состав Военно-революционного центра, занимался организацией переворота.

 

Участвовал в работе 2-го Всероссийского съезда советов, избран членом ВЦИК и Президиума ВЦИК, а 21 октября — в исполком Петроградского Совета. Выступал против соглашения с Викжелем о расширении партийного состава Советского правительства.

 

Во время революции 25 октября осуществил захват Главного почтамта и телеграфа.

 

Дзержинский отвечал за охрану Смольного. В качестве коменданта Смольного Дзержинский подписал пропуск американскому журналисту Джону Риду, автору знаменитой книги об Октябрьской революции «Десять дней, которые потрясли мир».

 

Яков Петерс вспоминал: «7 декабря 1917 года на заседании Совнаркома, где встал вопрос о борьбе с контрреволюцией, были желающие возглавить Комиссию. Но Ленин назвал Дзержинского… „пролетарским якобинцем“. Феликс Эдмундович после заседания грустно заметил, что если он теперь Робеспьер, то Петерс — Сен-Жюст, по-видимому. Но нам обоим не до смеха…»

 

6  декабря 1917 года Совнарком, обсуждая вопрос «О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе», поручил Дзержинскому «составить особую комиссию для выяснения возможностей борьбы с такой забастовкой путём самых энергичных революционных мер», и уже на следующий день на заседании СНК он сделал доклад «Об организации и составе комиссии по борьбе с саботажем», — с одобрения СНК была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, Дзержинский был назначен её председателем и оставался им до её преобразования в ГПУ в феврале 1922 года (с перерывом в 1918 году)

 

Грамота о присуждении Ф. Э. Дзержинскому звания Почётного чекиста

 

На заседании коллегии ВЧК 18 февраля 1918 года было принято решение использовать «секретных сотрудников только по отношению к спекулятивным сделкам, к политическим же врагам эти меры не принимаются. Борьба ведется чисто, идейным содействием советских элементов».

 

Ровно через месяц на новом заседании коллегии было принято постановление, которое запрещало ВЧК использовать провокации. Но благие намерения испарились при столкновении с реальностью.

 

Дзержинский считается непрофессионалом, но это он ввел внутрикамерную «разработку» заключенных. К ним подсаживались агенты, которые выведывали то, о чем на допросах арестованные не говорили. «Подсадными утками» пользуются и по сей день.

 

Следствие по политическим делам с первого дня было основано на внедрении в ряды противников агентов-провокаторов. Настоящего расследования не проводили, для этого не было ни времени, ни умения, поэтому от следователя требовалось добиться от виновного признания. Доносчиков, осведомителей, секретных агентов ценили как главный инструмент следствия.

 

Дзержинский не считал ВЧК специальной службой, контрразведкой или политической полицией. Он видел в ВЧК особый орган, имеющий право самостоятельно уничтожать врагов. Он писал: «Работники ЧК — это солдаты революции, и они не могут пойти на работу розыска-шпионства: социалисты не подходят для такой работы. Боевому органу, подобному ЧК, нельзя передавать работу полиции. Право расстрела для ЧК чрезвычайно важно».

 

 

Как левый коммунист, выступал в ЦК против подписания Брестского мира, но, считая недопустимым раскол партии, при голосовании 23 февраля 1918 воздержался. 7 июля 1918 ушёл в отставку с поста председателя ВЧК как свидетель по делу об убийстве сотрудниками ВЧК германского посла В. Мирбаха; 22 августа вновь назначен на этот пост.

 

По утверждению Сталина, Дзержинский был активным троцкистом.

 

«Дзержинский голосовал за Троцкого, не просто голосовал, а открыто Троцкого поддерживал при Ленине против Ленина. Вы это знаете? Он не был человеком, который мог бы оставаться пассивным в чём-либо. Это был очень активный троцкист, и всё ГПУ он хотел поднять на защиту Троцкого. Это ему не удалось».

 

12 июня 1918 года партийная фракция на конференции местных чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и саботажем приняла такое решение:

«1. Секретными сотрудниками пользоваться.

2. Изъять из обращения видных и активных руководителей монархистов-кадетов, правых эсеров, меньшевиков.

3. Взять на учет и установить слежку за генералами и офицерами, взять под наблюдение Красную армию, командный состав, клубы, кружки, школы и т. д.

4. Расстреливать видных и явно уличенных контрреволюционеров, спекулянтов, грабителей и взяточников.

5. В провинции пресечь распространение буржуазной, соглашательской и бульварной печати.

6. Предложить ЦК отозвать т. Урицкого с его поста в Петроградской ЧК и заменить его более стойким и решительным товарищем, способным твердо и неуклонно провести тактику беспощадного пресечения и борьбы с враждебными элементами, губящими Советскую власть и революцию…»

 

Моисей Соломонович Урицкий, которого чекисты-партийцы потребовали убрать из Петроградской ЧК, был уважаемым человеком среди большевиков. Он много лет провел в тюрьме и в ссылке, в эмиграции был близок к Троцкому.

 

25 октября 1917 года Урицкого назначили комиссаром при министерстве иностранных дел. На следующее утро после революции он приехал в МИД, где провел беседу с дипломатами. Но дипломатическими делами занимался всего несколько дней: он получил новое задание — руководить Всероссийской комиссией по делам о выборах в Учредительное собрание. В феврале 1918-го его включили в состав Комитета революционной обороны Петрограда, в марте он возглавил Петроградскую ЧК.

 

Урицкий был одним из немногих большевиков, которые тяготились работой в ЧК и не хотели брать на себя грех репрессий, — в отличие от последующих поколений руководителей-чекистов, гордившихся своей работой. Встав во главе Петроградской ЧК, он тут же добился решения не применять смертной казни даже в отношении лиц, совершивших особо тяжкие преступления. Это и вызвало негодование коллег.

 

Через месяц с небольшим Урицкого застрелил студент-эсер Леонид Канегиссер. На следующий день, 30 августа 1918 года, в Москве стреляли в Ленина — после его выступления на митинге у завода Михельсона.

 

Подозреваемую схватили на месте преступления. Это была двадцативосьмилетняя Фаня Ефимовна Ройдман, молодая женщина с богатой революционной биографией. В шестнадцать лет она примкнула к анархистам и взяла себе фамилию Каплан. В 1906-м была ранена при взрыве бомбы в Киеве и приговорена к бессрочным каторжным работам.

 

Дознание прошло в рекордно быстрые сроки. Никто не сомневался в ее виновности. Ее расстрелял лично комендант Кремля Мальков. Тело сожгли. В последние годы участие Каплан в покушении на Ленина вызывает большие сомнения. Полуслепая женщина, по мнению экспертов, никак не могла попасть в Ленина. Осталось также невыясненным, по чьему заданию она действовала.

 

Несмотря на попытки провести новое расследование, подлинные обстоятельства этого покушения так и остались неразгаданной тайной, как и история с убийством президента Джона Кеннеди. Возможно, Фанни Каплан и в самом деле стреляла в Ленина. Но так ли это было или нет, уже не установишь…

 

После убийства Урицкого и покушения на Ленина был провозглашен «красный террор». К тому же 4 августа 1918 года войска стран Антанты высадились под Архангельском. Это тоже побудило большевиков на жестокие меры.

 

В результате в Петрограде пятьсот человек расстреляли и столько же взяли в заложники. Списки заложников публиковались в «Красной газете» в сентябре 1918 года под заголовком «Ответ на белый террор».

 

Петроградский совет постановил: «Довольно слов: наших вождей отдаем под охрану рабочих и красноармейцев. Если хоть волосок упадет с головы наших вождей, мы уничтожим тех белогвардейцев, которые находятся в наших руках, мы истребим поголовно вождей контрреволюции».

 

«Красная газета» писала: «Старое офицерство, главные кадры всех белогвардейских восстаний, не очень многочисленно. И если революция того потребует, если старое офицерство не бросит своих безумных попыток вернуть свои привилегии и царя, оно, за исключением тех отдельных честных из их среды, которые порвали с ними, поголовно будет уничтожено».

 

Министр внутренних дел Григорий Петровский разослал всем местным органам власти циркулярную телеграмму: «Применение массового террора по отношению к буржуазии является пока словами. Надо покончить с расхлябанностью и разгильдяйством. Надо всему этому положить конец. Предписываем всем Советам немедленно произвести арест правых эсеров, представителей крупной буржуазии, офицерства и держать их в качестве заложников».

 

Начались массовые аресты. Хватали всех, кто внушал подозрение. Но в те времена иногда еще можно было добиться освобождения арестованного, найдя ключик к влиятельному человеку или попав на незлого следователя…

 

Видный царский дипломат Владимир Борисович Лопухин тоже был арестован в те дни. Его отвезли на Гороховую. Следователь ВЧК сказал бывшему сотруднику МИД:

— Садитесь. Что вы, батенька, по спекулянтам шляетесь? Бросьте. Займитесь другим делом.

Лопухин ответил, что связался с этой публикой совершенно случайно. Тогда следователь произнес:

— Ладно, я вас отпущу. Только я устал и проголодался, а надо написать протокол вашего допроса. Хотите, сделаем так: я пойду поужинаю, а вы садитесь в мое кресло и напишите сами протокол? Допросите сами себя вот по этому образцу.

Лопухин написал протоколы мнимых допросов не только за себя, но и за товарищей. Вернулся следователь, просмотрел протоколы и всех отпустил.

Читать далее...