Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru


 Вернуться обратно...

В конце лета 1880 года возбудил вопрос о прекращении деятельности Верховной распорядительной комиссии, которая и была закрыта 6 августа того же года; в тот же день был назначен министром внутренних дел. К началу 1881 года Лорис-Меликов подготовил план привлечения общественности к законотворчеству путём созыва представительного органа с законосовещательными полномочиями. Эта т. н. Конституция Лорис-Меликова была представлена им императору в конце января 1881 года и была предварительно одобрена последним за несколько дней до гибели.

 

В этом документе подробно перечислялись мероприятия, проведенные Лорис-Меликовым за время своей государственной деятельности — с февраля 1880 по конец января 1881 годов. Далее в докладе Лорис предлагает приступить к осуществлению мер, направленных на завершение «великих реформ». В числе мер им видится административно-хозяйственная и финансовая реформы.


Первая подразумевала реформирование местного губернского управления, разработку законопроектов, дополняющих Положения 19 февраля 1861 года, изучение вопросов о способах ликвидации временно обязанного состояния, то есть перевода крестьян на обязательный выкуп, пересмотр земского и городового Положения, разработку вопросов, связанных с организацией системы народного продовольствия.


Вторая — разработку налогового вопроса, а также вопроса о паспортной системе и ряд других. Лорис-Меликов предлагает созвать временные подготовительные комиссии (наподобие комиссий, обсуждавших крестьянскую реформу) — административно-хозяйственную и финансовую. Для рассмотрения законопроектов, разработанных в этих двух комиссиях, Лорис полагал создание общей комиссии. При этом он специально оговаривал: «Установление изложенного выше и испытанного уже с успехом порядка предварительной разработки важнейших вопросов, соприкасающихся с интересами народной жизни, не имеет ничего общего с западными конституционными формами. За верховной властью сохраняется всецело и исключительно право возбуждения законодательных вопросов в то время и в тех пределах, какие верховная власть признает за благо указать».

Из числа всех мероприятий, задуманных при Лорис-Меликове, в промежуток времени с ноября 1880 года по май 1881 года, были осуществлены весьма немногие, как, например, отмена акциза на соль (по финансовому ведомству) или уменьшение выкупных платежей. Из задуманных им мероприятий, уже после его отставки, была осуществлена отмена подушной подати.

В борьбе правительства с пропагандой свержения монархии и с терроризмом держался воззрения, что для предотвращения или раскрытия преступной горсти людей не должно стеснять мирных граждан вообще и что отмена установленных общих ограничений и исключительных мероприятий может отнять почву у антимонархической пропаганды. Тем не менее не отказывался он и от репрессивных мер в отношении народовольцев. За 16 месяцев его правления в России прошло 32 политических судебных процесса и было вынесено 18 смертных приговоров. Лорис-Меликов лично принимал участие в допросах арестованного в ноябре 1879 года террориста Г. Д. Гольденберга и получил от него ценные показания.

Но со стороны революционеров деятельность Лорис-Меликова не только не вызывала никакого одобрения, но, напротив, порождала  крайнюю тревогу. Во-первых, их нисколько не устраивало мирное упорядочивание жизни в России. Были они в большинстве своём людьми молодыми, а потому им хотелось чего-то яркого и значительного. Постепенное и невзрачное выравнивание российской действительности их не привлекало — слишком уж муторно и длинно. Да и пребывание на вторых ролях их тоже не устраивало. Нужен был фейерверк. “Жахнуть так, чтобы у всех зенки повылазили”. Под фейерверком подразумевалось уничтожение царя, ибо они свято верили, что как только это случится, так вся страна сразу поднимется под знаменем великого бунта. А бунт этот сам собой приведёт Россию к счастливому будущему. По иному и быть не могло!

Во-вторых,  в Одессе был арестован бывший террорист Григорий Гольденберг (революционная кличка – Гришка Биконсфильд), который после разговора с Лорис-Меликовым в Трубецком бастионе Петропавловской крепости добровольно “сдал” полиции 143 революционера. 9 марта 1880года Гольденберг написал обширное (80 страниц убористой рукописи) показание, а 6 апреля составил к нему приложение на 74 страницах с характеристиками всех 143-х упомянутых в показании деятелей партии. О каждом сообщались биографические сведения, обрисовывались их взгляды, личные качества, даже внешние приметы. При этом Гольденберг сделал ещё и письменное заявление для своих друзей:

Я твердо уверен потому, что во главе Верховной Распорядительной Комиссии стоит один из самых гуманных государственных деятелей — Граф Лорис-Меликов, и это именно обстоятельство в значительной степени содействовало тому, что я решился раскрыть все мне известное, но чего бы я никаким образом не сделал при прежнем положении вещей. Я верил и верю, что Граф Лорис-Меликов теперь более чем когда-либо сумеет успокоить умы, не дать разгореться страстям, глубоко исследовать причины, вызвавшие это движение и по возможности гуманно отнесется к виновникам печальных событий, в которых, однако, они шли за влечением своих глубоких убеждений, а не под влиянием каких-либо личных выгод.

Получив имена, адреса и явки полиция приступила к “посадкам”. В сущности говоря, главным образом этим и объясняется тот перерыв в террористических актах и покушениях, который в это время был налицо. Несомненно, революционеров чрезвычайно тревожила самая политика Лорис-Меликова, которая клонилась именно к тому, чтобы изолировать революционеров, и они естественно, могли опасаться скоро увидеть себя обойденными и отрезанными от общества ловкой и рационально направленной политикой «диктатуры сердца». В подпольной прессе чрезвычайно резко порицалась вся политика Лорис-Меликова, делались попытки подорвать к нему всякое доверие, причем его политика характеризовалась как политика «лисьего хвоста», направленная к тому, чтобы обмануть общество и просто сделать карьеру.

Такая политика «медленно, постепенно, но вперед»  у экзальтированной части общества создавала ощущение, что Михаил Тариэлович ведет дело к Конституции и ограничению роли самодержавного монарха. Однако, сам Лорис Меликов неоднократно давал понять,  что ни о какой Конституции он и не помышляет. В его программе действий на ближайшие 5-7 лет было лишь призвание к государю «сведущих людей»,  дабы те могли правильно информировать царя о переменах в обществе и предлагать способы разрешения сложных вопросов. Окончательное слово оставалось бы за царем. Что было бы дальше?  Пожалуй,  сам Лорис-Меликов этого не знал,  но это нисколько его не пугало.  Он считал,  что информация с мест,  представляемая «сведущими людьми» будет своевременно  «двигать» царя и общество по пути естественного развития.

Лорис-Меликов неоднократно бывал за рубежом и видел разные формы правления. Он видел тех,  кто правит и тех,  кто стоит за правящими. Для Европы конца 19-го века было ясно,  что несмотря на формальное наличие королевской (кайзеровской, суверенной) власти Европой уже достаточно давно правят не звания и происхождение,  а деньги и выгода. Будучи человеком военным  Лорис-Меликов, тем не менее, был человеком  способным заглянуть вперед. Он понимал,  что деньги,  «большие деньги»,  неизбежно доберутся и до России.  С одной стороны, они принесут с собой благо общественного развития,  с другой — несправедливости распределения и безудержное угнетение трудящихся. И прежде чем они придут,  можно было, используя возможности царской власти, смягчить или даже накинуть узду на хищническое мурло зарождающегося капитализма.  Как это сделать в реальности Михаил Тариэлович вряд ли понимал,  но он был очень грамотным военным,  неоднократно с успехом решавшим сложные и неожиданные задачи.  Собственно,  сам процесс протекания боевых действий это и есть потребность постоянно подстраиваться к постоянно меняющимся условиям. Для успеха надо получить правильную информацию о противнике,  соотнести ее со своими силами,  перераспределить их и — либо нападать,  либо обороняться.  Но делать это успешно и эффективно,  что сам Лорис проделывал не раз и не два.

 

Во время его руководства министерством было совершено убийство в Петербурге главы государства при обстоятельствах, свидетельствовавших об отсутствии достаточных мер по охране личной безопасности императора (таково было мнение обер-прокурора Победоносцева и императора Александра III). Тем не менее за несколько дней до этого Лорис-Меликов настойчиво рекомендовал Александру II временно воздержаться от поездок по столице. Однако император пренебрег рекомендациями своего министра. Благодаря тому, что один из террористов — Н. Рысаков, — убегая с места преступления, был схвачен оказавшимся рядом мостовым сторожем на конно-железной дороге крестьянином Михаилом Назаровым и дал обширные показания следствию, удалось раскрыть всю террористическую организацию (её главарь Желябов был арестован за 2 дня до цареубийства на основании показаний харьковского террориста Гольденберга, которые были даны ещё в конце 1879 года).

Отставка с поста министра была официально принята 4 мая 1881 года. Лорис-Меликов уехал за границу и проживал большей частью в Ницце.

29 мая 1883 года уволен в бессрочный отпуск с разрешением присутствовать в Государственном совете, когда позволит здоровье.

Скончался 12 декабря 1888 года в Ницце. Тело его было привезено в Тифлис, где и погребено в армянском Ванкском соборе (на нынешней улице Атонели; после разрушения собора, в 1957 году прах и надгробие были перенесены во двор армянского собора Святого Георгия на Мейдане).

 

Примечания:

 

«По политическим своим воззрениям, — говорит доктор Н. А. Белоголовый, близко сошедшийся с Лорис-Меликовым во время его жизни за границей, — Лорис-Меликов был умеренный постепеновец, последовательный либерал, строго убежденный защитник органического прогресса, с одинаковым несочувствием относившийся ко всем явлениям, задерживающим нормальный рост и правильное развитие народов, с какой бы стороны эти явления ни обнаруживались. Непоколебимо веруя в прогресс человечества и в необходимость для России примкнуть к его благам, он стоял за возможно широкое распространение народного образования, за нестесняемость науки, за расширение и большую самостоятельность самоуправления и за привлечение выборных от общества к обсуждению законодательных вопросов в качестве совещательных членов. Дальше этого его реформативные идеалы не шли».

Лорис-Меликов не был сторонником западной конституционной демократии, и сам это неоднократно подчеркивал: «…чем твёрже и яснее будет поставлен вопрос о всесословном земстве, приноровленном к современным условиям нашей жизни… тем более мы будем гарантированы от стремлений известной, хотя и весьма незначительной, части общества к конституционному строю, столь непригодному для России», — говорил он о расширении прав земских органов власти. Сближение органов земств и высшей администрации Лорис-Меликов считал альтернативой будущего благоустройства России. И в своей реформе он видел только шаг к этому сближению. Перспективу политического и социального развития России Михаил Тариелович предугадывал в расширении местного самоуправления: «По моему мнению, надлежало прямо приступить к пересмотру всего земского положения, городского самоуправления и даже губернских учреждений, на них зиждется все дело, и с правильным их устройством связано все наше будущее благосостояние и спокойствие…».

Его интересовали также и вопросы финансового и административного права, он увлекался чтением французских парламентских отчётов. Разрешение болезненных социально-экономических вопросов внутренней жизни пореформенной России Лорис-Меликов видел во введении прогрессивного подоходного налога. В своей работе «О Кавказских правителях в XVIII веке» М. Т. Лорис-Меликов высказывает свои взгляды на введение оброчных мер в ряде регионов страны: в частности, он одобряет введение оброчных мер на ловлю рыбы Л. С. Алексеева.

Назначение графа Лорис-Меликова руководителем Верховной распорядительной комиссии было в целом встречено в обществе позитивно. В нём, несмотря на его политику усиления репрессий, прежде всего видели либерала, а в его деятельности — начало «либеральной политики государства». Левый, революционный лагерь общественного движения России также отмечал, что время «диктаторства» Лорис-Меликова — это время «общего оживления и надежд».

Тем не менее, в высших кругах против Лориса была серьёзная оппозиция, прежде всего в лице К. П. Победоносцева. О своем натянутом отношении к Лорис-Меликову упоминает и государственный секретарь Е. А. Перетц. Не был принят Лорис и в петербургском чиновничестве, о чём сам упоминает в своих письмах: «… для петербургского чиновничества … мое я останется далеко неведомым. Забывают они, что пребывание мое в столице было кратковременно, а потому, взрощенный на иных началах, я не мог зачумиться их болезнью».

Положительно относился к «диктатуре сердца» Ф. М. Достоевский. «Сохрани бог, если повернут на старую дорогу. Да вы скажите мне … хорошими ли людьми окружит себя Лорис, хороших ли людей пошлет он в провинции? Ведь это ужасно важно … Да знает ли он, отчего все это происходит, твёрдо ли знает он причины? Ведь у нас все злодеев хотят видеть … Я ему желаю всякого добра, всякого успеха», — говорил писатель.

 

Конституционный проект М. Т. Лорис-Меликова: предпосылки и последствия

Давтян Ваграм Рафикович

Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 5: Юриспруденция

Выпуск № 2 (31) / 2016

Читать...