Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Ланской Сергей Степанович

 

23 декабря 1786 г. – 26 января 1862 г., министр внутренних дел 1855-1861; граф 1861 г.

 

Сын гофмаршала, члена Государственного Совета Степана Сергеевича Ланского, племянник министра В. С. Ланского.

Владел в Богородском уезде д. Назарово (Осеевской волости) с деревнями: сельцо Лукино (п. Свердловский), д. Осеево, Ситьково, Леоново. Между пос. Свердловским и г. Лосино-Петровским (ныне включена в д. Осеево). Ныне - Щёлковский р-н Мосовской области

Получив домашнее образование, 13-ти лет начал свою службу, поступив 12 марта 1800 г. в Коллегию иностранных дел; 1 января 1801 г. был назначен переводчиком коллегии, 31 декабря 1804 г. произведен в коллежские асессоры; 12 ноября 1806 г. он пожалован званием камер-юнкера, 23 января 1808 г. отправлен в Финляндию, к главнокомандующему нашими войсками графу Буксгевдену, в качестве чиновника особых поручений по дипломатической части; за отличие при взятии войсками Свеаборга удостоился Высочайшего благоволения в военном приказе и награждения бриллиантовым перстнем. 12 марта 1809 г. перемещен за обер-прокурорский стол по 1 департаменту Сената.

В следующем, 1810 году 23-летний С.С. Ланской вступает в масоны в Санкт-Петербургской ложе «Соединенных друзей» и вскоре становится видным деятелем этого движения. Вступив в члены петербургских лож «Елизаветы к Добродетели», «Александра Золотого Льва» и «Палестины», вскоре увлеченный Сергей Степанович становится Великим надзирателем Великой провинциальной ложи, командором и субпрефектом Капитула Феникса и входит в члены Верховной Директории, а также, в частности, основывает кассу масонской братской взаимной помощи .  

Примечание: письмо О.А.Поздеева Степану Ланскому. Читать...

Уже после окончания войны 1812 года и заграничных походов, генерал, один из основателей движения декабристов, Александр Николаевич Муравьев (1792-1863), также масон ложи «Елизаветы к Добродетели» ввел Сергея Степановича Ланского в 1818 году в члены декабристской организации «Союз благоденствия», которая распалась в 1821 году.

22 декабря 1815 г. был переведен в департамент государственных имуществ, состоявший в министерстве финансов.

В 1817 г. Ланской был назначен одним из директоров Комиссии погашения долгов и занимал эту должность по 1823 г., управляя не раз комиссиею в отсутствие управляющего ею; 25 июня 1819 г. произведен в чин действительного статского советника.

Ланской примкнул к масонам, был вторым мастером провинциальной масонской ложи до закрытия их в 1822 году; он находился в сношениях со старыми масонами, друзьями Шварца и Новикова; в ложе Елизаветы и Добродетели был мастером стула с 1809 по 1811 г.; он очень почитал розенкрейцеров.

19 мая 1824 г. был уволен по прошению от службы в Комиссии погашения долгов и служил по выборам дворянства в Богородском уезде Московской губ.; с 1 января 1826 года он был избран дважды на трехлетие судьею в московском совестном суде и вскоре удостоен алмазных знаков ордена св. Анны. 27 апреля 1830 г. назначен и 13 января 1831 г. утвержден костромским губернатором и занимал эту должность до 1834 г.; за успешное взыскание недоимок не раз получал выражение Высочайшего удовольствия (в 1832, 1833 и 1834 годах), был награжден орденом св. Анны 1 степени, 21 апреля 1834 г. произведен в чин тайного советника; 31 декабря того же года назначен присутствовать во 2 отделение 5 департамента Правительствующего Сената, потом в 1 отделение оного, затем в 4 департамент; 3 июня 1839 г. Ланскому повелено быть почетным опекуном, присутствовать в С.-Петербургском опекунском совете и управлять Гатчинским воспитательным домом, 3 июня 1840 г. ему повелено быть членом особой Комиссии по устройству Александровской мануфактуры, с 8 марта 1842 г. он утвержден в звании члена Общества попечительства о тюрьмах.

С. С. Ланской неоднократно назначался по Высочайшим повелениям к присутствованию в особом присутствии Сената для рассмотрения проекта откупных условий на четырехлетие с 1843—1847 годов и производства затем торгов на содержание питейных откупов на означенный срок, в особый временный комитет для изыскания источников к устройству в г. Петербурге мостовой по новому способу (в 1842 г.) и пр. В 1845 г. Ланскому повелено быть членом Главного совета женских учебных заведений и вместе заняться пересмотром устава этих заведений.

За исполнение этого поручения Ланскому была объявлена 1 июля 1845 г. Монаршая искренняя признательность и "совершенное удовольствие за деятельное приведение в исполнение мер к рассмотрению и утверждению общих начал воспитания девиц, соответственно предначертаниям". Ланской кроме того 1 июля 1845 г. был награжден орденом св. Александра Невского. 17 декабря 1846 г. он был назначен членом Комиссии для изыскания способов к приведению в исполнение предположений о выдаче помещикам ссуд под залог хлеба и составления правил для обеспечения сих ссуд, 3 января 1847 г. членом Комитета для начертания проекта о преобразовании мужских сиротских институтов обоих воспитательных домов в рассадник лиц, посвящающих себя гражданской службе. 26 июля 1848 г. Ланской был назначен вице-президентом попечительного о тюрьмах комитета для призрения и разбора нищих, исполнял неоднократно обязанности президента этого комитета, а также заведовал неоднократно, за отсутствием подлежащих почетных опекунов, хозяйственным управлением училища глухонемых, родовспомогательного заведения в Петербурге и деревенских отделений С.-Петербургского воспитательного дома, вдовьего дома, межевого училища и собора всех учебных заведений. 1 июля 1848 г. получил орден св. Александра Невского с алмазными украшениями. 1 января 1850 г. был назначен членом Государственного Совета; а через год, по случаю исполнившегося 50-летнего юбилея службы, был произведен в действительные тайные советники.

В этом звании он исправлял одно время обязанности министра внутренних дел в 1851 г., по случаю отсутствия графа Л. Перовского. 1 января 1853 г. Ланскому пожалован орден св. Владимира 1 степени.

В следующем же году по рассмотрении представленного от Главного совета женских учебных заведений отчета, Ланскому выражена Монаршая признательность и благоволение за "его неусыпное попечение не только о постоянном утверждении воспитании девиц, но и об открытии новых еще рассадников женского образования в некоторых губерниях, где домашнее учение детей сопряжено с немаловажными затруднениями". 20 августа 1855 года Ланской был назначен министром внутренних дел, с освобождением от присутствования в департаменте гражданских и духовных дел Государственного Совета и от управления с.-петербургскою сохранною казною и сберегательною кассою.

Ланской начал свою министерскую деятельность (в 1855 г.) довольно странным циркуляром предводителям дворянства, где говорил от имени государя о неприкосновенности священных прав русского дворянства, данных ему венценосными предшественниками царствующего государя императора, в чем дворяне, понятно, усматривали обещание, что крепостное право не будет затронуто. Но сам Ланской отнюдь не был крепостником – наоборот, он был в молодости прикосновенен к либеральному движению 10-х и 20-х годов, был, вероятно, членом «Союза благоденствия» и, несомненно, сочувствовал упразднению крепостного права, так что, собственно, дать соответствующее направление работе Министерства внутренних дел лично ему было приятно. Но никакого определенного взгляда, как двинуть это дело впредь, у него не было, и он только указал Александру, что вопрос этот такого свойства, что раз дано ему движение, его остановить будет нельзя, и что надо поэтому наперед обдумать всю программу и уже потом от нее не отступать. Чтобы вести это дело, Ланской взял себе в помощники А. И. Левшина, который по службе своей в Министерстве государственных имуществ почитался ознакомленным с этими вопросами; он тоже считался человеком вообще расположенным к реформе, но и он не имел, по-видимому, определенных взглядов на способы ведения этого дела и к тому же отличался чрезвычайной нерешительностью и робостью в делах такой государственной важности. Поэтому-то подготовка реформы, которая происходила в это время под его наблюдением, главным образом и сводилась к собиранию материалов и сведений о проектах по крестьянскому делу, разрабатывавшихся в прошлое царствование; да, кроме того, собирались те мнения и рукописные записки, которые обращались тогда в обществе. Надо помнить, что в силу тогдашних цензурных условий всякая речь о крепостном праве была печати строжайше запрещена, и вплоть до конца 1857 г. на изменение крепостного строя даже никаких намеков не допускалось; так что когда К. С. Аксаков позволил себе в газете «Молва» намекнуть о предпочтительности вольного труда подневольному, говоря об американских невольниках, то князь П. А. Вяземский, который стоял тогда во главе цензурного ведомства в качестве товарища министра народного просвещения, – сам писатель, когда-то слывший большим либералом, – тотчас же сделал Аксакову дружеское внушение.

Но это не мешало свободному выражению своих мнений каждому мыслящему человеку в различных рукописных записках и проектах, нередко довольно объемистых и весьма обстоятельных, которые ходили тогда по рукам с легкой руки Погодина, пустившего в ход такого рода записки сначала войны. Теперь я имею в виду главным образом те записки, которые относились собственно к крестьянской реформе. Под влиянием изучения предмета по этим запискам в Министерстве внутренних дел создавалось мало-помалу представление, что придется избрать в этом деле один из трех следующих исходов:

или немедленно отменить крепостное право одним общим указом, без наделения крестьян землею;

или отменить крепостное право с сохранением за крестьянами их земельных наделов при помощи выкупа их путем какой-либо общей финансовой операции, так как сразу было ясно, что сами крестьяне не могут заплатить единовременно стоимости своих наделов и вообще убытков помещикам, а помещики не согласятся рассрочить эти платежи на долгие годы. Этот путь требовал большой разработки, выяснения всех экономических обстоятельств, но, конечно, теоретически был мыслим.

 

Здание Министерства внутренних дел в Санкт-ПетербургеЗдание Министерства внутренних дел в Санкт-Петербурге

 

Министерство внутренних дел считало, однако же, оба эти пути практически едва ли осуществимыми и во всяком случае сопряженными с величайшими затруднениями и опасностями для государства. Оно представляло себе, что безземельное освобождение крестьян грозит очень важными последствиями с точки зрения спокойствия страны; с другой стороны, ему представлялось, что всякая финансовая мера, направленная к выкупу крестьян с наделами при участии в этом деле казны, непременно грозит при тогдашнем печальном состоянии наших финансов чуть не банкротством. Выплатить помещикам сразу выкупную сумму, равную миллиарду рублей или около того, а затем взыскивать ее в виде рассроченных платежей с крестьян правительство могло, только заняв эту сумму на стороне. Между тем фонды наши после Крымской войны вследствие неумеренных выпусков бумажных денег чрезвычайно упали, и потому столь крупный заем представлялся тогда решительно невозможным.

Затем оставался третий исход – в виде ряда постепенных подготовительных мер, которые переводили бы крестьян сперва в положение временнообязанных на определенный или неопределенный срок, вроде положения 1804 г. в остзейских губерниях, или вроде того, какое провел Киселев в Молдавии и Валахии, или вроде, наконец, бибиковских инвентарных правил в Западном крае.

Министерству особенно улыбался этот третий исход, потому что он вел к ликвидации крепостного права без всяких затрат со стороны государства.

Однако, входя в круг вопросов, к разработке которых было приступлено еще при Николае, министерство должно было выяснить, кроме того, как они отзовутся на разных губерниях. Уже тогда Левшин, владевший имениями в разных губерниях, смутно предвидел, что если крестьяне будут признаны лично свободными и перейдут на положение временнообязанных, то те помещики, которые значительную часть своих оброков получали не от земли, а от сторонних заработков крестьян, могут оказаться в очень трудном положении, и что обязанность крестьян отрабатывать определенную барщину и, платить известные оброки за землю отнюдь не вознаградит этих помещиков за утрату возможности неограниченно эксплуатировать сторонние заработки и промыслы своих крепостных. Поэтому, предвидя такие затруднения в промышленных нечерноземных губерниях, Левшин уже тогда намечал способы их избегнуть или, по крайней мере, значительно смягчить. Министерство внутренних дел и сам император Александр представляли себе, что выкуп личности крестьян есть вещь недопустимая, что заставлять крестьян платить за личное освобождение невозможно, так как личность должна быть свободна без всякого выкупа.

Поэтому Левшину представлялось, что помещикам промышленных губерний надо дать известную компенсацию в прикрытом виде, и таким прикрытым способом ему представлялось предоставление крестьянам возможности или даже обязательства выкупить их усадебную оседлость с тем, чтобы при этом в оценку крестьянских усадеб могли быть включены «особые промысловые выгоды», которые были будто бы соединены с владением этими усадьбами. Под таким предлогом можно было в оценку усадеб включить, в сущности, вознаграждение за потерю права неограниченной эксплуатации личности крестьян. Поэтому-то Левшин с самого начала вводил в свои предположения вопрос об обязательном выкупе усадеб. Итак, вот, собственно, к чему тогда сводились первоначальные предположения Министерства внутренних дел.

Но император Александр ни на одном из этих предположений не желал останавливаться; ему представлялось, что вообще очень рискованно принять сверху одно из этих предположений, не выжидая инициативы самого дворянства. Он не хотел начинать реформы, не получив соответствующего заявления со стороны самого дворянства. На возможность дворянской инициативы он мог, казалось бы, до некоторой степени надеяться, потому что ему было небезызвестно то движение среди дворянства черноземных губерний, которое происходило еще при Николае на почве назревавшего тогда сознания невыгодности крепостного права в черноземных густонаселенных местностях. Сдругой стороны, он из обращавшихся записок видел, что в среде дворян-помещиков есть какие-то элементы, которые не прочь двинуть дело. И вот с помещиками начались переговоры. Они были приурочены ко времени коронации, когда предводители дворянства съехались в Москву.

Ланской, однако, в этих переговорах потерпел сперва полное фиаско: ни в одной губернии предводители дворянства, как официальные его представители, не согласились пойти на изъявление какой бы то ни было инициативы; они говорили, что они не знают видов правительства, а сами ничего придумать не умеют, – на самом же деле они опасались, что правительство ухватится за их инициативу и затем может повести дело совершенно невыгодным для них путем, не говоря о том, что в массе дворянства ограничение крепостного права представлялось мерою, чрезвычайно опасною во всех отношениях.

Это, однако, не мешало заявлениям отдельных мнений со стороны отдельных, прогрессивно настроенных представителей дворянства, выражавшихся в ряде различных записок, о которых я упоминал. Самой видной из них была записка Кавелина, одного из известных профессоров, бывшего в то же время и помещиком Самарской губернии, человека, хорошо знавшего экономический быт России, историка и юриста, вообще человека очень компетентного и осведомленного, склонного притом к довольно радикальной постановке крестьянского вопроса. Он стоял за вторую из тех возможностей, которые я выше очертил; он стоял за разрешение крестьянского вопроса при помощи выкупа. Кавелин представлял себе, что этот выкуп должен вообще покрыть приблизительно те потери, которые помещики будут испытывать от ликвидации крепостных отношений, независимо от того, произойдут ли эти потери от уступки части земли крестьянам в собственность или от лишения возможности эксплуатировать заработки и промыслы крестьян. Он представлял себе, что если стать на другую точку зрения, то явится неравномерное отношение к интересам помещиков в различных губерниях

Ланской явился одним из главнейших пособников Императора в великом деле освобождения крестьян от крепостной зависимости.

Сосредоточив все свое внимание по преимуществу на этом деле, Ланской не имел возможности делать какие-либо существенные преобразования по вверенному ему министерству, которое оставалось при нем в том же виде, как было при его предшественнике за исключением состоявшегося в 1858 г. преобразования статистического комитета в Центральный статистический комитет и также последовавшей передачи департамента казенных врачебных заготовлений в военное ведомство. 26 марта в 1859 г. Ланской приступил к составлению предположений об улучшении и преобразовании всех частей ведомства министерства, но эти предположения, по тесной их зависимости от разрешения возникшего крестьянского вопроса, не могли быть приведены к окончанию ранее разрешения последнего.

После известных слов Императора Александра II, обращенных 30 марта 1856 года в Москве к дворянству, "что лучше отменить крепостное право сверху, нежели дождаться того времени, когда оно само начнет отменяться снизу" и после известного Высочайшего рескрипта 20 ноября 1857 г. генерал-губернатору Назимову, состоявшегося по поводу адреса дворян трех северо-западных губерний, выражавших желание освободить крестьян с усадьбою хотя и без земли, Ланской один из самых первых стал говорить о наделе крестьян при их освобождении не только усадебною оседлостью (как это предлагал и его товарищ по министерству А. И. Левшин), но и вообще землею (т. е. пашнею, покосами, выгонами) и стоял также за одновременное осуществление предполагаемого преобразования по всей России, а не за постепенное по некоторым губерниям (как предлагал тот же Левшин).

Он внес свои предположения в образованный в 1857 г. Главный комитет по крестьянскому делу, который одобрил предположения Ланского, предрешавшие ряд вопросов о размере надела, о выкупе его, о праве перехода крестьян на другие земли и в другие сословия.

Ланскому, как известно, удалось провести до конца свои предположения, выразившиеся в Высочайше утвержденном 19 февраля 1861 г. Положении.

 

Примечание: Отмена крепостного права.

С.С.Ланской. ДОКЛАД МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ. 31 марта 1861 года. Читать...

 

Во время работ по составлению положения о крестьянах Ланской, награжденный в день коронования императора Александра II орденом св. Андрея Первозванного, удостоился 8 сентября 1859 г. получить алмазные знаки к этому ордену при рескрипте, в котором Император выражался так: "усматривая из всех ваших распоряжений постоянную и неутомимую заботливость в усовершенствовании вверенного вам управления, Мы обращаем в особенности внимание на благоразумные действия ваши по направлению губернских комитетов об улучшении быта помещичьих крестьян, чем самым вы оказали важную государству заслугу к успешнейшему ходу сего дела, столь близкому Нашему сердцу и ныне со всевозможною деятельностью продолжаемому". После этого Ланской, назначенный членом Главного комитета об устройстве сельского состояния, образованного того же числа, для разрешения различных законодательных вопросов, сопряженных с осуществлением на деле великой реформы 1861 года, приступил к работам по преобразованию уездного и губернского управления Империи, с тем, чтобы хозяйственному управлению в уезде предоставить больше единства, больше самостоятельности и больше доверия.

Но, считая уже почти оконченным дело, в котором видел основную задачу своих трудов, Ланской по расстроенному здоровью просил Государя в апреле месяце уволить его от управления министерством внутренних дел. Император Александр II изъявил на это согласие, причем возвел Ланского с нисходящим потомством в графское достоинство, удостоив его 23 апреля 1861 года, следующего всемилостивейшего рескрипта:

"Граф Сергей Степанович.

Поручив вам в 1855 г. управление министерством внутренних дел, Я при первых своих работах с вами изъявил вам Мое намерение приступить к освобождению помещичьих крестьян в России.

Я встретил в вас полную готовность содействовать Мне в этом деле. Составленные по Моему желанию первоначальные соображения и сведения по сему вопросу были переданы на обсуждение учрежденного Мною особого Главного комитета по крестьянскому делу. Призванные Мною к участию в трудах сего комитета, вы содействовали всеми зависящими от вас средствами к успешному направлению дел, комитету порученных.

По званию министра внутренних дел на вас лежала обязанность общего наблюдения за действиями губернских комитетов, учрежденных по губерниям для составления предположений об улучшении быта помещичьих крестьян.

Эту трудную и важную обязанность вы исполнили с полною добросовестностью, с пламенным усердием.

Независимо от трудов ваших по крестьянскому вопросу, по обширности и важности его занимавшему всю деятельность министерства внутренних дел в продолжении четырех лет, вы постоянно заботились об усовершенствовании и других предметов, вверенных заведованию сего министерства.

По указаниям вашим приступлено к составлению предположений об улучшении и преобразовании всех частей ведения сего министерства, но предположения сии, по тесной их зависимости от крестьянского вопроса, не могли быть приведены к желательному окончанию.

Наконец, в последнее время, когда все проекты, до сего вопроса касающиеся, были внесены на рассмотрение Главного комитета и Государственного Совета, вы принимали самое искреннее и деятельное участие в их занятиях по этому предмету.

Усиленные труды ваши расстроили ваше здоровье и Я, единственно по уважению сего обстоятельства, согласно прошению вашему, с искренним сожалением уволил вас от управления министерством внутренних дел. Имея в вас в продолжении шести лет ревностного помощника при исполнении Моих намерений, касающихся освобождения помещичьих крестьян и устройства разных частей ведомства министерства внутренних дел и желая изъявить вам Мою признательность за долговременное и полезное для Отечества служение ваше с важных государственных обязанностях, на вас возложенных, указом сего дня Правительствующему Сенату данным, Я возвел вас в графское Российской Империи достоинство с нисходящим потомством". Вместе с тем Ланской был пожалован в звание обер-камергера двора Его Величества, с оставлением членом Государственного Совета и в других занимаемых им должностях.

Болезненное состояние Ланского побудило его ходатайствовать в мае месяце того же года об увольнении его за границу для пользования минеральными водами и с Высочайшего соизволения 4 мая он отправился на 6 месяцев за границу.

Возвратясь в Петербург, в ноябре 1861 года, Ланской вскоре скончался, погребен на Смоленском кладбище.

По словам одного из ближайших сотрудников Ланского по крестьянскому делу, сенатора Я. И. Соловьева, Ланской "был чужд сословных предрассудков и хотя не имел обширного ума и той энергии воли, которая делала бы его способным стать во главе движения против старого порядка, но обладал светлым взглядом на дело, быстро схватывал главное в деле и скоро соглашался с высказываемым, если только это не противоречило его направлению и убеждениям.

Он обладал необычайною ровностью характера, совершенным отсутствием раздражительности, неистощимой веселостью, природным юмором; все это делало личные сношения с ним очень приятными.

Ланской был не из числа тех, которые, допуская споры с подчиненными и убеждаясь их доводами, соглашаются с ними и даже делают сообразные с этим распоряжения, но никогда не забывают и никогда не прощают переспорившего их". По словам П. Мельникова "Ланской нередко брал на себя почин в деле, набрасывал на бумагу свои мысли карандашом, предоставляя развитие их своим подчиненным.

Избрав раз какое-либо направление, он уже не колебался никогда и проявлял немало твердости в своих воззрениях.

Так, например, когда еще до манифеста 1861 года, ввиду опасений различных волнений и беспорядков, якобы неизбежно последующих при объявлении манифеста об освобождении крестьян, решено было образовать несколько временных генерал-губернаторств в разных местностях Империи и Ланскому поручено было составить особую для них инструкцию, он высказался против этой меры (одобряемой кн. Орловым, Ростовцевым, Чевкиным, М. Н. Муравьевым, Долгоруковым и т. д.), считал учреждение таких генерал-губернаторств мерою вредною и находил невозможным составить для них инструкцию без коренных изменений в административных порядках и самих законах.

Это вызвало большое объяснение с ним императора, после которого Ланской готов был просить об увольнении от службы, но после вторичного его объяснения с государем предполагаемые временные генерал-губернаторы назначены не были и Ланской остался по-прежнему министром внутренних дел". Дело о службе графа С. С. Ланского в архиве Гос. Совета; "История министерства внутренних дел, составленная ко дню столетнего его существования"; "Русская родословная книга" кн. Лобанова-Ростовского, т. I; "Дворянские роды российской Империи" гр. Бобринского, т. І; "Русская Старина", 1874 г., т. 12, 1879 г., т. 26 и 1882 г., т. 33; "Вестник Европы" 1872 г., № 1 и 2; "Русский Архив" 1879 г., № 2, а также № 7 и 8; "Портретная галерея" Мюнстера. {Половцов} Ланской, граф Сергей Степанович — известный деятель крестьянской реформы, род. в 1787 г.; получил образование, какое давалось в то время молодым людям богатых фамилий: знал два-три новейших языка и знаком был с беллетристическими произведениями, на них написанными.

При Александре I был вторым мастером "Провинциальной" масонской ложи; А. И. Муравьев ввел его и в "Союз Благоденствия", но Л. вышел из союза задолго до 14 декабря 1825 г. При имп. Николае Л. был губернатором во Владимире и в Костроме.

В 1850 г. он сделан был членом государственного совета.

Вскоре после воцарения имп. Александра II Л. получил ответственный пост министра внутренних дел (1855), на котором ему предстояло помочь новому государю "исцелить Россию от хронических ее болезней". Первой заботой Л. было окружить себя знающими людьми; на первых же порах он пригласил в министерство совершенно ему незнакомых раньше П. И. Мельникова и А. И. Левшина; последний скоро сделался душой всех начинаний министерства.

Впоследствии, когда реформационные стремления нового царствования сделались более решительными, ту же роль занял при министре Н. А. Милютин.

Престарелый министр совершенно стушевался перед выбранными им помощниками и вполне зависел от их взглядов и сведений; отсюда и сложилось о нем мнение, как о человеке "без твердой воли". Твердости, однако, немало нужно было и для того, чтобы держаться раз выбранного направления.

Далеко не всегда удавалось Л. настаивать на своих мнениях в комитете министров; значительного личного влияния среди своих товарищей он не имел и держался только влиянием близкого к государю придворного кружка (вел. кн. Константина Николаевича и вел. кн. Елены Павловны).

При всем том, по свидетельству одного из самых близких и самых убежденных его сотрудников, Я. А. Соловьева, "от основных своих убеждений Л. никогда не отступал". Он должен был оставить министерство, когда противоположные течения начали брать верх (в апреле 1861 г., вместе с Милютиным).

При увольнении Ланской получил титул графа. Умер в 1862 г. См. "Русская Старина", 1882, т. XXXIII (записки Я. А. Соловьева); "Русская Старина" 1879, т. XXVI ("Гр. Ланской", А. Чумикова); "Русс. Архив" 1879 ("Гр. Ланской", из воспоминаний П. И. Мельникова);

Пыпин, "Общ. движение при Александре I"; Leroy-Beaulieu, "Un homme d''etat russe". П. Мл. {Брокгауз} Ланской, граф Сергей Степанович д. т. с., член Госуд. сов., министр внутренних дел, р. 23 декабря 1787 г., † 26 января 1862 г. {Половцов}

Писатель Н.С. Лесков писал о Ланском: «Ланской уважал в людях честность и справедливость и сам был добр, а также любил Россию и русского человека, но понимал его барственно, как аристократ». Однажды он прикатил в Солигалич в карете «с форейтором, украшенным медными бляхами». Квартальный Рыжов Александр Афанасьевич встретил его у заставы, и все двинулись к собору. Но, вступив в храм, С. С. Ланской не положил на себя креста и никому не поклонился — ни алтарю, ни народу, и шел прямой, как шест, к амвону. А. А. Рыжов шел следом за губернатором, все больше и больше сокращая расстояние между ним и собой, потом неожиданно схватил его за руку и сказал: «Раб божий Сергей! Входи во храм господен не надменно, а смиренно…» С этими словами положил руку на спину Ланского и, степенно нагнув его в полный поклон, снова отпустил и встал навытяжку. Невероятно! Так поступить с губернатором! Умный Ланской никак не отреагировал на нанесенное ему оскорбление, но стал собирать сведения на Рыжова. К счастью для последнего, отзывы были положительными. Прошло довольно много времени, как вдруг в Солигалич пришло известие совершенно невероятное: квартальному А. А. Рыжову был прислан дарующий дворянство Владимирский крест. Прислан с объявлением, что «удостоен он сея чести и сего пожалования по представлению С. С. Ланского».