Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Кочубей Виктор Павлович

 князь, государственный канцлер внутренних дел (1768 - 1834)

министр внутренних дел Российской империи (1802—1807, 1819—1823),    председатель Государственного совета (1827—1834) и Комитета министров (1827—1832), канцлер Российской империи (1834)

 

Происходил из малороссийского казацкого рода Кочубеев. Родился в Малороссии, в Диканьке (Полтавская губерния) в семье Павла Васильевича Кочубея и родной сестры князя Безбородко, Ульяны Андреевны, правнук генерального писаря Василия Леонтьевича Кочубея, казнённого Иваном Мазепой.

Павел Васильевич Кочубей, занимавший место головы в подкормном полтавском суде, не был расположен особенно заботиться о воспитании и образовании своих двух сыновей — Аполлона и Виктора; эту заботу принял на себя их дядя А. А. Безбородко.

Он взял племянников к себе в Петербург. Виктор Павлович учился в частном пансионе де Вильнева, одновременно в 1776 году был записан на службу в лейб-гвардии Преображенский полк. В военной службе оставался недолго, Безбородко предназначал племяннику дипломатическую карьеру. Для окончания образования был послан в Женеву, где находился под присмотром А. Я. Италинского.

Кочубей был обязан Безбородко не только карьерою и практической подготовкой к государственной деятельности, хорошим по тому времени образованием, но и некоторыми руководящими идеями, главным образом в области внешней политики. В 1784 г. Кочубей был причислен к стокгольмской миссии, в 1788 г. - к лондонской. Находясь за границей, Кочубей много времени посвятил завершению своего образования.

В 1792 г. Кочубей, сумевший снискать, при всей запутанности семейных и придворных отношений Екатерины, благосклонность ее, Зубова, Павла и Александра, был назначен полномочным министром в Турции.

В 1798 г. Кочубей был назначен членом коллегии иностранных дел и в 1799 г. возведен в графское достоинство.

Хорошие отношения Кочубея с семьей Павла делали его положение очень тяжелым. Не желая их порывать ради прихоти государя, но осмеливаясь заступаться перед ним за его семью, Кочубей подвергся немилости императора. Дядя его в это время умер, и он вышел в отставку. По смерти Павла Кочубей становится близко к Александру, сохраняя добрые отношения и с его матерью. Кочубей был членом негласного комитета Александра, но, заняв положение главы русской внешней политики, стоял несколько особняком от других членов. При этом либерализме Кочубей был весьма умерен, а его осторожность весьма велика. Кочубей находил, что иностранная политика России, согласно лучшим заветам XVIII в., должна быть "основана на пользе государства, а не на пристрастии к той или другой державе"; вместе с Чарторыжским он считал естественным другом России Англию. В стремлении сохранить за Россией свободу действий Кочубей столкнулся с Александром, все более поддававшимся влиянию Пруссии.

В декабре 1801 года граф Кочубей был назначен членом Государственного совета. Ещё ранее он вошёл в неофициальный совещательный орган при императоре — Негласный комитет, в работе которого также участвовали граф П. А. Строганов, князь А. Чарторыйский и Н. Н. Новосильцов и обсуждались либеральные реформы. После воцарения Николая I граф Кочубей стал председателем Государственного совета (1827—1834) и Комитета министров (1827—1832).

8 сентября 1802 г. после учреждения министерств Кочубей был назначен министром внутренних дел; при содействии Сперанского он организовал свое министерство, изгнав из него всякую тень коллегиальности, и провел большую текущую работу по удовлетворению нужд  страны, главным образом, продовольственных и промышленного развития; Черноморский край обязан ему вниманием власти.

 

Таким образом, он стал первым в ряду руководителей этого министерства, вынужденным создавать его с нуля. Как говорилось в отчете министерства за 1803 г. (опубликованном в печати, что было очевидным проявлением открытости действий власти), "предметы министерства... вообще принадлежат к государственному хозяйству и общему благоустройству"; они были разделены на три экспедиции.

По отзыву Чарторыского, "чрезвычайно важные полицейские и административные функции, лежавшие в основе этого министерства, прежде тонули в общей массе обязанностей Сената, генерал-прокурора и нескольких секретарей, назначаемых государем. Графу Кочубею нашлось немало дела в ведомстве, бывшем так долго в полном забвении, где действия должностных лиц отдаленных от столицы губерний оставались без всякого контроля и наблюдения, так как централизации их не существовало; словом, все зависело от произвола невежественных и алчных чиновников. Упорядочить это ведомство, двинуть его по новому пути было большим и смелым делом, и если графу Кочубею и не удалось осуществить всего того, что он задумал, то, конечно, не по недостатку доброй воли и любви к делу. Он начал с устройства канцелярий и разделил их на несколько отделений, из которых каждое ведало одну из отраслей этого обширного министерства. Он постарался привлечь к себе самых ловких и испытанных в делах такого рода людей, каких только мог найти. Он употребил все усилия, чтобы поднять значение провинциальных губернаторов, и назначал на эти посты людей, характер и положение которых являлось порукой их бескорыстия...". Как писал консервативно настроенный сенатор П. Г. Дивов примерно в 1807 г., "Министерство внутренних дел вверено было гр. Виктору Павловичу Кочубею.... Алча честолюбием, Кочубей был трудолюбив и весьма мелочен; но, по несчастию, без познания о своем отечестве и, удивляясь премудрости иностранной, истребил весь древний порядок и главный есть виновник многосложности, которая потом внедрилась в управление государством".

В 1807 г., на почве внешней политики, в вопросах которой Кочубей продолжал сохранять влияние, произошел его разрыв с Александром. Живая заинтересованность Кочубея, как крупного землевладельца, в мире и торговле с Англией и его давние личные симпатия к ней придали особую резкость его выступлению против тильзитского подчинения русской политики французской.

Кочубей стал лидером "английской партии", главою "гражданской оппозиции" Александру.  Рене Савари, в то время директор бюро французский тайной полиции, обнаружил перед Александром сношения Кочубея с английским послом, оскорбительные лично для Александра, - и Кочубей был лишен своего поста. Когда удача финляндской войны вырвала у противников французского союза возможность говорить о его гибельности для страны, Кочубей был вынужден отказаться от своей непримиримости. Путь к отступлению шел через Сперанского. Кочубей съездил во Францию и привез оттуда восхищение организацией Наполеоновской монархии. Он остался, однако, в стороне от непосредственного участия в правлении и сосредоточил свои силы на реформировании финансов.

На протяжении его первого министерства до осени 1807 г. был проведен ряд важных мер.

По 1-й экспедиции: борьба с голодом в ряде губерний через закупки продовольствия в других местах и меры по активизации запасных хлебных магазинов, по организации снабжения страны солью, приведшие к снижению цен на нее, действия по развитию рыбных промыслов, овцеводства, пчеловодства, шелководства, виноделия, сахароварения, меры по развитию промышленности, новый вызов колонистов из европейских стран с предоставлением им различных льгот, поддержка добровольного переселения казенных крестьян на другие территории империи.

По 2-й экспедиции: устройство полиции, учреждение вольных хлебопашцев, улучшение положения крестьян в остзейских губерниях, казенное строительство, в том числе больниц. 3-я экспедиция заботилась о снабжении империи докторами и медикаментами и о распространении оспопрививания.

Из других мер назовем его активное участие в устройстве Одессы как важнейшего экспортного пункта империи, участие в комитете "о благоустроении евреев", а также в комитете "сохранения всеобщего спокойствия и тишины граждан и облегчения народного продовольствия". Со времени Тильзитского мира наступает определенное охлаждение между ним и императором, что и приводит к его фактической отставке 24 ноября 1807 г. с этого поста: в связи с болезнью (подагрой) он был уволен в отпуск.

Вот что писал о нем в ту пору неизвестный саксонец: "Граф Кочубей возвышенного характера, благородных стремлений и чрезвычайно предан императору, который удостаивает его своею особенною милостью. Усердие его ко благу общества не подлежит сомнению, но нельзя сказать того же о его трудолюбии, так как он, по-видимому, не особенно любит работать и скорее обладает гражданскими и социальными качествами, нежели способностью к общественной деятельности", отличаясь при этом "более деликатными качествами, нежели сильным и развитым умом".

В отношении руководства им Министерством внутренних дел этот же автор отмечал, что в его ведомстве "чиновники пользуются большой властью", что говорит об отсутствии диктаторских тенденций в его управлении этим учреждением. Многозначительно и следующее высказывание мемуариста о месте Кочубея в высшей правительственной иерархии того времени: "Его лета делают его некоторым образом посредником между партией молодых людей, пользующихся особым расположением императора, и людьми более серьезными, которые вступили в министерство благодаря своим прежним заслугам. Его примирительный характер, заслуживший доверие общества, делает его чрезвычайно пригодным к этой должности". Об этом же говорил и И. И. Дмитриев, признавая Кочубея "главою" партии "молодых людей образованного ума, получивших слегка понятие о теориях новейших публицистов и напитанных духом преобразования и улучшений", что не мешало его хорошим отношениям с самим монархом6.

Несмотря на временное отстранение от государственных дел в пору возвышения Сперанского (с которым у Кочубея всегда были хорошие отношения и выдвижению которого он способствовал, ценя его блестящие способности к государственной деятельности), Кочубей получал довольно полную информацию о правительственных решениях: он был в числе 4-х лиц, извещенных о проекте нового устройства Государственного совета.

В 1809 г. он принимал участие в комитете, созданном для улучшения государственных финансов. С созданием в 1810 г. Государственного совета он был назначен в департамент государственной экономии, где вскоре (с 20 января 1812 г.) стал его председателем. В начале войны 1812 г. он находился в свите монарха, приняв участие в особом совещании 5 августа, на котором командование армиями было поручено М. И. Кутузову. До конца войны он оставался при императоре.

В 1812 г. положение Кочубея было двусмысленно: старый враг французского союза и видный человек в придворных и крупноземлевладельческих кругах, Кочубей, хоть и в меньшей мере, чем Растопчин и другие, был знаменем дворянской и противофранцузской политики, - но в то же время был другом и проводником планов провозглашенного изменником, врагом дворянства и другом Франции Сперанского.

Двойственность положения Кочубея сказалась в отношениях к нему Александра и общества. В 1813 г. Кочубей был назначен президентом недолговечного Центрального Совета, а в 1819 г. управляющим министерством внутренних дел (с присоединением к нему министерства полиции). Кочубей шел на этот пост с планами довольно широких административных реформ, выполнить которые при создавшихся условиях, однако, не смог. Расходясь во многом с внутренней и внешней политикой Александра и не сумев вернуть себе утраченного с 1807 г. его доверия, Кочубей в своем "самом гнилом и самом подлом" министерстве, при всевластии Аракчеева в центре и своеволии генерал-губернаторов на местах, не имел настоящей власти.

10 января 1816 г. он был назначен председателем департамента гражданских и духовных дел Совета. После смерти О. П. Козодавлева (министра внутренних дел) и С. К. Вязмитинова (министра полиции) 4 ноября 1819 г. Кочубей стал управляющим МВД с присоединением к нему дел бывшего министерства полиции (сохранив за собою руководство департаментом в Совете).

Второе министерство Кочубея (1819 - начало 1823 гг.) было продолжением первого, но теперь он ограничивался лишь текущими делами, уже не планируя серьезных реформ (что было вызвано следованием общему направлению политики того времени); занимался улучшением организации запасных хлебных магазинов (хотя и без особого успеха), приказами общественного призрения, хлопотал о лучшем устройстве Нижегородской ярмарки, волжской торговли, а также привлечением иностранных колонистов. За эту свою деятельность в 1821 г. он был награжден орденом св. Андрея Первозванного.

Кроме того, он был членом многих комитетов - по азиатским делам, по злоупотреблениям в Сибири и др. В эти годы он принимал активное участие в решении многих государственных дел. Однако 25 февраля 1823 г. он получил фактическую отставку и уехал за границу. По мнению великого князя Николая Михайловича, в этот период Кочубей, "один из самых ревностных новаторов начала царствования", почти уже отказался "от либеральных увлечений" и сумел поладить "даже с Аракчеевым".

Тем не менее, в 1823 г. и он "сошел со сцены,... предпочитая покой в Диканьке трудным занятиям по министерству, судьба которого зависела больше от прихоти Аракчеева, чем от каких-либо указаний со стороны Императора"7.

О взглядах Кочубея на положение государства в конце правления Александра I свидетельствует ряд его писем Сперанскому. Отношения их не прерывались и в период фавора Сперанского, и в период его ссылки. Отметим в этой связи письмо Кочубея от 22 апреля 1819 года. В нем, в частности, говорилось: "Беспокойство насчет вольности крестьян, коего вы были в продолжение многих лет свидетелем, не уменьшается. Приписывают Его Величеству намерение произвести оную поодиночке в губерниях... Но существует ли предположение сие или нет, я тех мыслей, что несравненно бы лучше произвести с надлежащими осторожностями общую в государстве перемену в рассуждение крестьян, нежели возбуждать ежеминутно новые толки и новые неудовольствия". Это положение письма можно считать скрытой полемикой с планами монарха.

В другом письме Сперанскому от 8 марта 1820 г. Кочубей отмечал: "Состояние дел в Европе таково, что нам более нужно, нежели когда-нибудь, заняться со всем вниманием учреждением внутреннего в государстве порядка... Мы еще можем отвратить беспорядки, преградив пути к большему водворению у нас зла, когда прочие правительства, употребив последние свои средства к противодействию духу анархии, столь сильно у них укоренившегося, близки уже к своему разрушению". А в письме тому же адресату от 3 апреля 1820 г. он указывал, что "у нас гораздо более ныне смеют требовать от правительства, гораздо более и гласнее смеют хулить его, и у нас здесь много болтают о конституции и пр... Я не сомневаюсь, что все обойдется у нас хорошо; тем не менее, однако ж, желаю искренно, чтобы сделан был приступ к установлению лучшего во всех частях порядка". В письме от 2 ноября того же года он отмечал: "Молодые люди наши врут, болтают, ничего не понимают, и сами не знают, чего хотят, понимая и конституцию и либеральные правила в кривом виде, а, впрочем: созрели ли мы достаточно, чтобы помышлять о конституциях?".

В послании от 4 января 1821 г. он указывал: "Перемена во всем с 1812 года удивительная! Какое приняло направление публичное мнение! Какие требования или претензии!" Наконец, в одном из писем этого периода он отмечал: "Внутренние губернии наши более и более расстраиваются, и надобно и скоро и благоразумно за исправление оных приняться". Налицо недовольство и нерасторопностью властей, и активностью антиправительственных лиц в среде дворянства. Позиция Кочубея выглядит достаточно самостоятельной и в некотором смысле оппозиционной тому курсу, который проводила власть в последний период правления Александра. Видимо, не зря в одном из писем Аракчеева к императору от 29 июня 1823 г. прозвучала следующая мысль (о гр. Кочубее и кн. Д. И. Лобанове-Ростовском): "Я всегда удивляюсь сим людям, что они не могут отвыкнуть от интриг и обманов. Видно, справедлива старинная пословица, что привычка у человека вторая есть его натура"

В 1823 г. Кочубей, при окончательном торжестве Аракчеева , получил увольнение. Вернувшись на службу лишь при Николае I , Кочубей был в 1826 г. назначен председателем Государственного совета, Комитета Министров и Комитета 6 декабря 1826 г. Оказавшись с разбитыми старыми планами на вершине административной лестницы, Кочубей, где мог, спасал хотя бы имя и тень прежних умеренно-либеральных начинаний. Им он оставался верен всегда, и для мрачных, вроде Дивова, фигур бездушного ретроградства Кочубей всегда был страшным пугалом. В некоторых вопросах, например крестьянском, теоретическая решимость даже возрастала у Кочубея по мере опыта службы. Правда, боязнь практических мер не оставляла его никогда. Он видел недовольство значительных слоев населения, хотел и в то же время боялся реформ и даже тех надежд, которые могли вызвать сколько-нибудь откровенные речи о реформе.

Не решаясь на реформы, которых желал, потому что боялся их сам или встречал им властное противодействие со стороны государей, их двора и советников, Кочубей все более углублялся в нейтральную область государственного хозяйства, хотя ясно понимал, что большой успех здесь недостижим без предварительных широких административных, социальных и отчасти политических реформ. Вероятно, отчасти этим объясняется и его суровое отношение к легальной светской оппозиции - особенно Мордвинову и Любецкому.

После воцарения Николая I граф Кочубей стал председателем Государственного совета (1827—1834) и Комитета министров (1827—1832).В 1831 г. Кочубей был возведен в княжеское достоинство. В 1834 г. за полтора месяца до смерти Кочубей был сделан государственным канцлером внутренних дел.

Ночью со 2 на 3 июня, он скоропостижно умер на руках своей супруги от припадка грудной жабы (стенокардии) и был похоронен в церкви Святого Духа Александро-Невской лавры.

В Великом Новгороде на Памятнике «1000-летие России» среди 129 фигур самых выдающихся личностей в российской истории (на 1862 год) есть фигура В. П. Кочубея.