Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Пётр Николаевич Дурново

(24 марта  1845, Московская губерния — 11 сентября 1915, Петроград)

 

министр внутренних дел (1905—1906), представитель дворянского рода Дурново.

Родился в многодетной семье олонецкого вице-губернатора Н. С. Дурново и племянницы адмирала Лазарева.

В 1855 г. Петр по прошению матери - племянницы знаменитого адмирала М. П. Лазарева был зачислен на казенный счет в Морской кадетский корпус. Учился он хорошо, окончил корпус четвертым из 59-ти и был произведен в гардемарины флота.

В 1860 блестяще окончил Морской кадетский корпус, через два года был произведен в мичманы и около 8 лет провёл в дальних плаваниях, в том числе у берегов Китая и Японии, Северной и Южной Америки. В 1863 году, в ходе одной из экспедиций, в честь Петра Николаевича был назван один из островов в Японском море. В 1870 выдержал выпускной экзамен в Александровской военно-юридической академии и был назначен помощником прокурора при Кронштадтском военно-морском суде. В 1872 уволен от этой должности «с награждением чином коллежского асессора для определения к статским делам» и перешёл в Министерство юстиции.

 

Пётр Дурново, сенатор

В 1872 назначен товарищем прокурора Владимирского окружного суда. В 1873 переведен на аналогичную должность в Москву. С августа 1875 — прокурор Рыбинского, с ноября 1875 — Владимирского окружного суда. С июня 1880 — товарищ прокурора Киевской судебной палаты.

23 октября 1881 г. Дурново назначается управляющим судебным отделом Департамента полиции МВД. Уже в августе следующего года, во время отпуска его директора В. К. Плеве, он управляет Департаментом полиции и производится (за отличие) в статские советники. С февраля 1883 г. он служит в должности вице-директора Департамента, а в мае отмечен чином действительный статский советник (за отличие). В апреле - июне 1884 г. он побывал в командировке для ознакомления с устройством полиции в Париже, Берлине и Вене, изучает способы надзора за антигосударственными элементами и возможность их использования в России. С 1885 г., с уходом Плеве в товарищи министра, Дурново становится директором. И здесь у него все идет отлично: он награждается орденами Станислава 1-й степени, Анны 1-й степени, Владимира 2-й степени, производится (за отличие) в тайные советники с прибавкой к жалованию 2 тыс. руб. в год.

 

В 1893 году участник скандала:

В подчинении Департамента находился „чёрный кабинет“, перлюстрировавший переписку граждан. „Кабинет“ перехватил откровенные письма некой питерской дамы любовнику — бразильскому послу в России. Доложили шефу. Увы — дама одновременно была любовницей и самого Дурново. В приступе ревности он наделал глупостей. Мало что заявился к изменщице, отхлестал по щекам и швырнул ей письма в лицо. Мало что выскочил из квартиры, забыв письма забрать. Он ещё и обыск провел у бразильца в поисках других посланий. О чём тот не преминул сообщить императору Александру ІІІ: «…что ж это у вас за нравы в стране — шеф полиции читает чужие письма, избивает любовницу, обшаривает квартиры иностранных дипломатов…». После скандала вынужден был выйти в отставку. Дурново убрали в сенат. Жалованье ему было сохранено, но перспектив служебного роста он лишился. Как отмечал он сам, "с этого места в министры не попадают".

3 февраля 1893 Дурново назначен сенатором. В 1900—1905 занимал пост товарища министра внутренних дел при Д. С. Сипягине,  В. К. Плеве,  П. Д. Святополк-Мирском и А. Г. Булыгине, председательствовал в Попечительстве о домах трудолюбия и работных домах, состоял членом Главного попечительства детских приютов, с 1903 был главноуправляющим почт и телеграфа.

 

 

П. Н. Дурново

После отставки 22 октября 1905 года А. Г. Булыгина стал министром внутренних дел в кабинете С. Ю. Витте.

Рассмотрим подробнее апогей политической карьеры Дурново - приглашение его Витте в состав нового правительства осенью 1905 г. Витте, формируя свой "кабинет", уже понимал, что ошибся: с помощью Манифеста 17 октября "перескочить" через революцию не удалось. Стало ясно, что ей надо противопоставить силу, а это предполагало опытного, энергичного и, главное, способного взять на себя ответственность за непопулярные в обществе репрессии министра внутренних дел. Им, в глазах Витте, мог быть Дурново, давно ему известный и ценимый за ум, опытность, работоспособность и в эти дни быстро и умело взявший в руки министерство.

 

Читать манифест...


Однако провести Дурново на пост министра оказалось делом непростым и не потому, что против его кандидатуры решительно выступали общественные деятели, с которыми в это время Витте вел переговоры (Дурново воспринимался ими как человек, тесно связанный со старым режимом, с весьма сомнительной, к тому же, моральной репутацией). Теперь, когда ни Манифест, ни всеподданнейший доклад не сработали, это обстоятельство уже мало волновало Витте. Против был царь. Смущала подмоченная репутация. Даже в конце октября, когда стало ясно, "что самый надежный человек (способный на энергию) среди правительства - Дурново", царю не хотелось "его назначать окончательно, потому что он грязненький". Как предполагал Витте, настораживал царя и либерализм Дурново, будто бы выказанный им при обсуждении вопросов по указу 12 декабря 1904 г. Противился незначению Дурново и влиятельный тогда дворцовый комендант Д. Ф. Трепов, "видя в нем ставленника Витте".

Только после троекратного ходатайства Витте удалось получить согласие Николая II, да и то условное: "Хорошо, но только не надолго". Революция оказывалась сильнее всех противников Дурново. "Нужны были те затруднения во внутренней политике, которые возникли после 17 октября 1905 г., чтобы забыть все это и призвать к управлению министерством", - справедливо заметил Шинкевич.

 

Таким образом, в октябре 1905 г. обстоятельства "поборствовали" Дурново. Однако главной пружиной развития событий был он сам: энергичный, компетентный, инициативный и властный, Дурново оказался на месте и не ждал, пока его позовут. Вот как рисует возвращение его к власти Любимов, тогда директор канцелярии Министра. После Манифеста 17 октября Витте был занят "организацией" правительства. Между тем "существовавшая государственная власть как-то совершенно стала стушевываться, по крайней мере в главнейшей отрасли внутреннего управления - в Министерстве внутренних дел, где она была сведена почти на нет. Трепов был назначен дворцовым комендантом..., Булыгин демонстративно показывал, что он уже более не министр и только и ждет, чтобы передать дела своему преемнику... В эти тяжелые дни всеобщей разрухи стало быстро выдвигаться одно лицо, так сказать захватным правом, и сразу стало властью среди крушения всякой власти".

А началось это в ночь на 18 октября. Прочитав в прибавлении к "Правительственному Вестнику" Манифест, Дурново около 12 часов ночи позвонил Булыгину. Министр "уже легли почивать". Дурново потребовал, чтобы его разбудили, и спросил, посылаются ли губернаторам телеграммы о Манифесте и его текст. Булыгин стал сноситься с Треповым и Витте. "Наконец, все было поручено Дурново". Он поехал на главный телеграф и организовал рассылку телеграмм губернаторам и градоначальникам. С 18 октября, свидетельствует Любимов, Дурново "стал проявлять особую деятельность по министерству, в которую влагал много энергии. Он вызывал к себе директоров департаментов, делал распоряжения по всем департаментам... В начале распоряжения делались «по указанию министра», а затем «за министра»... Витте по всем делам ведомства внутренних дел обращался исключительно к Дурново".

Как министр Дурново начинал в крайне неблагоприятных обстоятельствах: почти неподвластная правительству обстановка в стране, недоброжелательное отношение общества к самому министру, против него предубежден царь, не любили его и чины министерства. Однако Дурново, по свидетельству Любимова, "нисколько не был этим угнетен. Напротив, он как-то сразу воспрял духом... Он стал говорить как-то громче, как-то даже выпрямился, так что это производило впечатление, - по крайней мере на меня - точно он стал выше ростом". Сам работая "с раннего утра до поздней ночи", он жестко потребовал работы от других. Произвел ряд новых назначений: товарищами министра - выдающихся по способностям С. Е. Крыжановского и В. И. Гурко; директорами Департамента общих дел - А. Д. Арбузова, Департамента духовных дел - В. В. Владимирова. Отправил в сенат директора Департамента полиции Н. П. Гарина, полицией "ведал непосредственно сам". При этом "всех" своих ставленников П. Н. Дурново энергично отстаивал".

Тут же принялся за местную администрацию и в течение ноября-декабря 1905 г. учинил, как шутили министерские чиновники, "избиение губернаторов": все растерявшиеся и нераспорядительные в 15 из 48 губерний Европейской России, управляемых на общих основаниях, были заменены. Характерная деталь: всю переписку по этим переменам он "вел лично, в большинстве случаев собственноручно".

Скоро он получил мощную поддержку со стороны дворцового коменданта. "Увидев энергию, с которой П. Н. Дурново принялся за дело, - пишет Любимов, - Трепов, со свойственной ему прямотою, стал постоянно его поддерживать. Сношения между ними происходили, главным образом, через Вл. Ф.Трепова, который почти ежедневно бывал у того и другого".

Первые полтора месяца своей министерской деятельности Дурново, по наблюдениям начальника Петербургского охранного отделения А. В. Герасимова, был во всем солидарен с Витте, ссылался на его авторитет, советовался с ним, ничего не делал самостоятельно. Его политическую позицию в этот период характеризует ответ Герасимову, предложившему закрыть типографии, печатавшие революционные издания, и арестовать 700-800 человек: "Ну, конечно. Если пол-Петербурга арестовать, то еще лучше будет. Но запомните: ни Витте, ни я на это нашего согласия не дадим. МЫ конституционное правительство. Манифест о свободах дан и назад взят не будет. И вы должны действовать, считаясь с этими намерениями правительства, как с фактом".

 

30 октября 1905 назначен членом Государственного совета, а 1 января 1906 года произведен в действительные тайные советники.

Недвижимого имущества Дурново не имел. Приобретенное имение в 1400 дес. в Сердобском уезде Саратовской губ. было собственностью жены. В 1905 г. оно было разгромлено. Квартиру в Петербурге Дурново снимал, а казенную занимал короткое время, будучи министром.

Родственные связи какой-либо роли в карьере Дурново не играли: родственники, ставшие известными и занимавшие высокое положение в бюрократической среде (тот же Акимов или троюродный брат В. Н. Коковцов), были или значительно моложе его и отставали в карьере, или не столь влиятельны, или слишком далеки от него по духу и политической позиции.

Во внешнем облике Дурново ничего особенного не было, но тем не менее в нем было много неожиданного, особенно для тех, кто сталкивался с ним впервые. Так, И. Ф. Кошко, явившись на прием в качестве пензенского губернатора и ожидавший увидеть всесильного и грозного министра, констатировал: "Это был человек маленького роста, с небольшими бачками, одетый в вицмундирный фрак. Говорил он со всеми тихо, с приветливым видом..." Повседневно общавшихся с Дурново министерских чиновников поражала необыкновенная "подвижность, несмотря на его немолодые уже годы.

Совсем иначе повел себя Дурново перед графом С. Д. Шереметевым, заехавшим в феврале 1906 г. к министру с явным намерением присмотреться: "Дурново любезен и прост - сериозен и сдержан - не вертляв и не суетлив - не суров и не тороплив - с достоинством и просто себя держит".

И, наконец, Дурново - член Госсовета. "Человек умный, несколько высокомерный, - отмечал член Госсовета от духовенства Т. И. Буткевич, - по внешнему виду - невзрачный: среднего роста, сутуловатый, лет около 70-ти; говорит хорошо, иногда остроумно, но не по-ораторски".

Современники - друзья и враги, при жизни и после смерти - единодушны в оценке его интеллекта - «замечательно умен», «очень умен», «немалая умственная сила»; обладает "государственным умом"; производит "впечатление вполне рассудительного человека,... с задатками художественного стиля,... что уже близко к таланту".

 

Перелом в позиции и политике Дурново-министра произошел в первых числах декабря 1905 г. и был связан, по свидетельству Герасимова, со следующими событиями. В ночь на 7 декабря Дурново, получив копию телеграммы Московской конференции железнодорожников с призывом к всеобщей забастовке с последующим переводом ее в вооруженное восстание, позвонил в Царское Село. Царя разбудили, и он назначил аудиенцию на 7 часов утра для экстренного доклада. Выслушав Дурново, Николай II полностью согласился с предложенными им "решительными мерами": "Да, Вы правы... Ясно, что или мы, или они. Дальше так продолжаться не может. Я даю Вам полную свободу предпринять все те меры, которые Вы находите нужными". Вернувшись в министерство, Дурново тут же отдает распоряжения во все жандармские управления империи о немедленном аресте руководителей революционных партий и организаций и подавлении всех революционных выступлений и митингов, "не останавливаясь перед применением военной силы". В этот же день были арестованы руководители комитета Николаевской железной дороги и члены Московского федеративного совета РСДРП, который должен был стать "боевым штабом руководства восстанием".

 

В октябре 1905 — апреле 1906 года Дурново жил в Петербурге по адресу набережная реки Фонтанки, 16 (здание департамента полиции).

В борьбе против революции 1905—1907 годов применял жестокие меры, поддерживал деятельность черносотенных организаций, из-за чего в 1906 году эсерами было решено убить Дурново, но этот план им осуществить не удалось. Так, в Швейцарии эсерка Леонтьева в упор застрелила пожилого французского торговца, который, на свою беду, был очень похож на отставного министра.

Длительный конфликт Дурново с премьером (которого он обвинял в потворстве революционной деятельности) стал одной из причин отставки и Витте 22 апреля 1906 года, а вслед за ним и всего кабинета, включая и самого министра внутренних дел, уступившего свой пост П. А. Столыпину.

При отставке Дурново получил звание статс-секретаря Е.И.В., а 25 апреля 1906 года был назначен к присутствию в реформированном Государственном совете. В верхней палате в 1906—1915 годах был лидером группы правых.

В 1911 году действия Дурново и В. Ф. Трепова, направленные на отклонение Государственным Советом правительственного законопроекта о земствах в западных губерниях, вызвали острый политический кризис. Результаты состояли во временном роспуске Думы и Госсовета 12-15 марта 1911 года и принятии закона по ст. 87 Основных государственных законов. Дурново получил приказание императора объявить себя больным и воздержаться от участия в заседаниях Совета до 1912 года. (Подробно см. Закон о земстве в западных губерниях).

Могила Петра Дурново (село Трескино, Колышлейского района Пензенской области)

Придерживался германской ориентации и незадолго до Первой мировой войны предостерегал Николая II от выступления против Германии, полагая, что эта война будет гибельной для монархии. Это отражено в знаменитой «Записке Дурново» от февраля 1914 года. В ней же Дурново уделил важное значение возможному началу революции, в случае неудачи Империи в войне, описав конкретные детали социальных всплесков, и тем самым фактически предсказал события, которые произошли в 1917 году.

Скончался 11 сентября 1915 года в Петрограде. Похоронен в селе Трескино Сердобского уезда Саратовской губернии, ныне — Колышлейского района Пензенской области.

Из иллюстрированного журнала «Искры» от 20-го сентября 1915 года:

Кончина П. Н. Дурново. 11-го сентября скончался П. Н. Дурново, бывший министр внутренних дел в кабинете гр. Витте. В лице Дурново сошёл в могилу типичный бюрократ, поклонник сильной власти. Однако, в этом нет ничего удивительного. П. Н. Дурново получил политическое воспитание в недрах департамента полиции, директором которого он был в течение 10 лет. Концом его политической карьеры была парламентская деятельность в качестве вождя правых в Государственном совете. П. Н. скончался на 69 году своей жизни.

 

Примечания:

Записка Петра Николаевича Дурново Императору Николаю II     Читать....

Записка была подана в феврале 1914 года, т.е. еще до начала Первой мировой войны. Этот документ представляет собой самое яркое доказательство того факта, что Петр Николаевич Дурново прекрасно понимал суть происходивших событий, видел их причины и угадывал последствия. Но он, к сожалению, не был услышан среди политической элиты кануна революции, которая в целом жаждала перемен. Многие прозрели, когда вынуждены были бежать из объятой пламенем страны, там, на чужбине, поняли они то, что монархист Дурново понимал еще в 1914 году. Записка представляет ценность и как геополитический трактат русского мыслителя, развивающего идею континентального блока, характерную для русской традиции геополитики. Документ был была обнаружена при разборе бумаг императора большевиками и впервые опубликован в СССР в журнале «Красная новь» (1922, N 6).

 

А. В. Герасимов: О нём сложилось представление как об очень реакционном человеке. Это представление не соответствовало действительности. Дурново был очень своенравный, вспыльчивый человек, абсолютно не терпевший противоречий, иногда самодур, но отнюдь не человек, отрицавший необходимость для России больших преобразований. В старой России подобного типа человеком был Победоносцев. Дурново же был человеком совсем иным. Тогда мне приходилось выслушивать от него определённо либеральные заявления. Во всяком случае, в октябре 1905 года он пришел к власти с настроениями, ни в чем существенно не отличавшимися от настроений Трепова, Витте и других творцов Манифеста 17 октября.