Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Морская пехота.

Скляр И.Ф., письмо от 24 июля 1970 года, г.Невиномысск

Вернуться обратно...

Уважаемые однополчанин Николай Алексеевич КАЛЕНОВ!

В своем письме Вы просите меня к юбилею 25-летия разгрома фашистских оккупантов написать о боевых действиях 142 Отдельного батальона Морской пехоты, а также о боевых действиях 255 Таманской дважды Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова бригады Морской пехоты.

Своей просьбой Вы разбудили в моей памяти давно прошедшие боевые события 1941-45 годов, после которых прошло уже четверть века.

Очевидно, Вы правы, что о боевых действиях Морской пехоты этого отважного 142 батальона и четырежды Орденоносной 255-й бригады морской пехоты наиболее подробно и достоверно могу написать я потому, что в моей жизни военных лет так сложились обстоятельства и события, что с самого начала боевых действий и организации этих частей Морской пехоты  и до конца войны  до их полного расформирования я находился в этих частях и прошел с ними славный путь от  Кавказских гор до города Варны (Болгария) характерно и то обстоятельство, что  первые часы и первые минуты войны мне пришлось провести также в морской части - Батумской береговой батареи на посту дежурного по батарее. И первые тревожные принятые мною сигнал вероломного нападения на нашу Родину в ту суровую ночь 21 июня 1941 года выразили такой гнев и решительность наших воинов-моряков к защите Родины, что к утру у командира батареи тов.Журбенко была весьма солидная пачка  рапортов об отправке на фронт и каждый воин стремился как можно скорее остановить врага и отомстить ему за вероломное нападение. И вот еще тогда, в эти первые минуты войны  понял патриотизм наших моряков. 142-й отдельный батальон Морской пехоты в ночь на 29 августа 1942 года впервые плучил боевой приказ встать на защиту Родины на огневой рубеж защиты города Новороссийска этого важного порта и военно-морской базы. В то время батальоном командовал капитан 3-го ранга Кузьмин Олег Ильич, бывший начальник Военно-Морского училища г.Баку. Это был замечательный волевой человек – это морская душа, «наш батя»,  - так его любовно называли моряки 142-го батальона. Комбат Кузьмин был своего рода крупицей цемента, как бетонная глыба плотины, удерживающая натиск миллионов кубометров воды у турбины электростанции.

В этом сплоченном батальоне смелых и находчивых кадровых моряков я был уверен, что никакая сила не может нам противостоять или сломить нашу волю. Чувствовали эту силу и фашистские орды, как известно, немцы очень боялись нашей морской пехоты и называли нас «черная смерть», потому что моряки носили черную форму, а в бою одевали черные бескозырки и с криком «Полундра!» шли в атаки и контратаки, нанося немцам смертельные удары.

Фашисты, окрыленные успехами оккупации городов Ростова и Краснодара колоннами войск и техники направлялись на гор.Новороссийск. нашему 142 батальону была поставлена задача преградить путь немецкой армии на Новороссийск по Неберджаевскому шоссе в районе села Липки.

Правее нас был поставлен 322 Отдельный батальон Морской пехоты, левее 14 Отдельный батальон Морской пехоты  таким образом шоссе прикрывая три отдельных морских батальонов морских батальона.  В то время я был командиром артиллерийской батареи 76 мм полевых пушек нашего 142 батальона. У правого и левого соседей батальонов из артиллерии была лишь одна батарея 45 мм противотанковых пушек и одна минометная батарея. Мы все, особенно артиллеристы нашей батареи, понимали, что на нашу долю падает большая работа перемалывать не только живую силу колонн психических атак немецкой армии, но нужно перемалывать колонны и боевые порядки немецкой техники, танков, артиллерии, минометов, колонн машин и т.д. Тяжесть, безусловно, большая.

В этом деле нам оказывали большую помощь зенитчики, моряки, артиллеристы, поблизости занимавшие огневые позиции на само верхушке гор Сахарной головки, что находится у Новороссийских цементных заводов «Октябрь» и «Пролетарий».

В первый день боя при появлении первых колонн противника психической атаки мотоциклистов, бронемашин и пехоты наши моряки со всех рот и подразделений батальона сообщаем данные координаты на нашу артиллерийскую станцию «Маяк» о движении колонн техники и живой силы фашистов. Мы, артиллеристы, также видели это движение колонн и я договорился заранее с командиром зенитной батареи взаимно друг друга помогать и выручать в бою. Появившиеся первые колонны мы решили взять в «огненные клещи» зенитчики с пушек настильной траекторией начнут бить колонну в лоб, а с наших полевых пушек навесной траекторией мы начнем колонну бить с тыла из-за хребта, сводя огонь к центру и повторяя огненный вал, чтобы уничтожит противника полностью. Так мы эту первую операцию и продолжали и сразу же в адрес нашей позывной телефонной станции «Маяк»  со всех подразделений батальона посыпались благодарности  и разные шутки: «Зачем же вы всех побили, оставили бы нам для пристрелки», «Нам пехотинцам, не досталось хороших трофей, не только у фрицев полетели руки, ноги, головы, но даже вы изуродовали их машины и мотоциклы», «Имейте совесть, в следующий раз оставляйте и на нашу долю хоть часть работы» и т.д.

После первого нашего артудара нашей пехоте так по душе пришлась работа наших артиллеристов и появилась такая уверенность, что стали нестрашны никакие немецкие колонны.

Немцы, конечно, почувствовав первые удары моряков и наших батарей приняли все меры к подавлению, уничтожению в первую очередь нашей артиллерии. Немцы пустили в ход свою авиацию, артиллерию и танки. Борьба с каждым днем все обострялась. Ежедневно мы отбивали по 10-15 крупных атак, бои шли непрерывно на всем участке трех батальонов. 

Нам, артиллеристам, приходилось не только поддерживать нашу морскую пехоту, но на многих участках давать заградительный огонь, уничтожать отдельные огневые точки противника, пулеметы, минометы, живую силу, а также вести единоборство с развернувшейся артиллерией противника, нужно было переносить огонь вглубь и в тылы противника и нам было это очень тяжело делать так как наши батареи были засечены противником с первого артиллерийского удара и над нашими батареями стаями нависли немецкие самолеты, беспрерывно сбрасывали на нас смертоносные бомбы. С каждым днем все больше и больше давила нас непрерывным огнем артиллерия противника.

На местах огневых позиций наших пушек стоял непрерывный дым  от разрывов вражеских бомби снарядов, но мы настойчиво вели бой в течении 12 суток. В ночное время мы начали менять места огневых позиций. Зенитная батарея менять огневые позиции не могла, из-за этого имела большие потери личного состава и техники и когда на зенитной батарее осталась всего лишь полуразбитая пушка, командир батареи предложил при необходимости занять его стратегически важную огневую позицию на самой вершине горы Сахарной головки.

В ходе этого боя командование нашей 47 армией и ставка верховного командования решили объединить все три Отдельных батальона Морской пехоты в единую бригаду Морской пехоты, назначив командиром бригады полковника А.В.Гордеева, комиссаром бригады подполковника М.Ю.Видова.

Объединение Отдельных батальонов в единую бригаду Морской пехоты создало удобство в управлении войсками, а также образовалась более мощная часть Морской пехоты.

14-м батальоном командовал майор т.Хлябич А.А., личный состав батальона состоял из моряков Азовской флотилии, организованный в г.Приморско-Ахтарском. Многие воины батальона уже участвовали в боях и батальон имел хорошую сплоченность и боевой дух. Хороший состав морских пехотинцев был и в 322 батальоне, которым командовал капитан т.Шитов.

Ввиду того, что процесс организации нашей первой Морской бригады происходил в период  напряженного боя, лично мне, как командиру артиллерийской батареи, оторваться от управления артогнем с командного пункта было невозможно, поэтому в штабе бригады от нашей артбатареи присутствовал комиссар батареи тов.Алмасов, который мне подробно доложил о создании нашей Морской бригады и о задачах нашей батареи поддерживать огнем весь фронт бригады.

Боевые действия противника с каждым днем возрастали, немцы ежедневно начали производить по 10-12 крупных ожесточенных атак с массированным огнем артиллерии, авиации и танков.

Вот здесь в этих первых ожесточенных боях я впервые увидел те замечательные боевые качества, которыми обладала Морская пехота. До боя человеческие качества распознать трудно, а вот в бою, когда решается судьба жизни и смерти и судьба стойкости защиты матери-Родины, здесь человек раскрывается полностью, как раскрывшийся цветок неописуемой природы, красоты и ароматом запаха.

Очень красивого стройного голубоглазого уроженца  города Калинина, лейтенанта Смирнова Петра Федоровича на этой артбатарее я увидел впервые за чтением немецкой художественной литературы. У меня сложилось мнение, что это подосланный шпион-диверсант и на мой вопрос, почему не обучаете моряков артиллерийскому делу, откуда Вы знаете в совершенстве немецкий язык, Смирнов  мне ответил, что он штурман корабля, в училище изучили знает в совершенстве не только немецкий, но и французский и другие языки, был в плавании во многих портах мира, а артиллерии других обучить не может потому, что сам ее не знает и будет очень рад, если его кто научит управлению артиллерийским  огнем в таком совершенстве, как я владею управлением корабля.

В результате проведенных мною занятий лейтенант Смирнов очень быстро овладел не только управлением артогнем, но и всем искусством боя, а также оказался очень смелым и преданным Родине, из-за чего моряки-разведчики с первых же дней полюбили своего командира взвода управления. С первых же дней боя Смирнов выбирал самые высокие и удобные склоны гор для наблюдения за движением противника идя управления артогнем на расстоянии по радио.

К концу каждого боевого дня мы со Смирновым подводили итог разбитых немецких батарей, колонн огневых точек и пехоты, и как всегда, уславливались с восходом солнца включать радиостанции пораньше с утра разрушать боевые порядки фашистов.

На одно утро мы не могли найти в эфире радиостанцию разведчиков Смирнова. Вести бой стало труднее и через несколько часов по связи с батальоном Морской пехоты я узнал, что Смирнов после ночного отдыха в подразделении батальона направился с разведчиками на свою удобную высотку и на ее вершине лицом к лицу встретился  с немецким офицером и подразделением немцев. На груди у офицера были награды – железные кресты. Пользуясь случаем, что Смирнов знает немецкий язык, он спросил у немца, кто он, и пока немец собирался отвечать, Смирнов застрелил немца в упор  с пистолета и совместно с разведчиками вступил в бой с немецким отрядом и высота была взята, но Смирнов в бою получил ранение, немецкая пуля осталась в мышце руки, а тяжело раненого разведчика Сашу Бредихина принесли на руках и отправили в госпиталь.

Смирнову в санчасти дали направление в госпиталь для операции и извлечения пули из тела, но Смирнов от госпиталя и от операции отказался и несмотря на потерю сил и крови с еще большей силой посылал огневые налеты на немецкие колонны.

Отказался идти в госпиталь и артиллерист Тутуров и с поврежденной ступней он работал у пушки еще быстрее и увереннее.

Вернуться обратно...

Читать далее...