Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

...

Яндекс.Метрика

...

Рейтинг@Mail.ru

Вернуться обратно...

Письма Шувалова В.С.

16/I-80

 

Здравствуйте, уважаемый Николай Алексеевич!

Вчера получил Ваше письмо – это для меня как праздник. Наконец-то откликнулся один человек, из тех, кто пережил ад Южной Озерейки. До этого я получил несколько писем от участников боев на Малой Земле, но это не то. Без десанта у Южной Озерейки (я так думаю) не было бы и Малой Земли.

Прежде всего, я хочу выполнить Вашу просьбу – написать о том, что я видел. Конечно, времени прошло много, кое-что забылось, а некоторые детали стоят в памяти как живые.

После статьи в «Правде» от 17.11.78 г. (это обо мне, а не я писал), я получил из Баку от замдир музея славы 18-й армии просьбу написать свои воспоминания. Я сделал это. Черновик у меня остался и я Вам в сокращенном виде  сообщу, что я знаю.

Я был механиком-водителем 563 отдельного танкового батальона. Наш батальон был расположен на окраине Геленджика. Вечером 3-го февраля 1943 года батальон подняли по тревоге.  Короткий марш по городу в порт – и началась погрузка на болиндеры.

Примечание: (болиндеры – баржа оснащенная  двигателем  шведской фирмы J & CG Bolinders Mekaniska Verkstad AB).

Моя машина была третьей, в 3-м взводе, 3-й роты и грузились мы на болиндер № 6 (если ничего не напутал). Прошла погрузка быстро и успешно. Это объяснялось тем, что батальон перед этим два раза проводил тренировки в посадке на суда.

В ночь суда вышли в море. Только после этого командиры машин собрались свои экипажи и нам объяснили нашу боевую задачу. Мы должны были высадиться у Южнй Озерейки и дальше, двигаясь на Глебовку, Васильевку прорываться на соединение с войсками 47-й армии, которая к этому времени должна была прорвать фронт. Нам сказали, что танкам будут приданы проводники, которые, наверное, уже ждут нас на берегу. Экипажам было предложено отдохнуть перед трудным боем, а механикам-водителям – время от времени прогревать моторы, чтобы не было никаких задержек при высадке.

Болиндеры так были набиты людьми и техникой, что найти местечко поспать было трудно. Наш экипаж расположился спать в машине, а сверху на броне пристроилось 5 морских пехотинцев, приданных нашей машине.

 

Южная Озерейка: место десантирования танков.

Справа болиндер № 6 с опущенной сходней.

 

Помню, что одного  из них звали Сашка, у него не хватало двух пальцев на левой руке и он мне говорил, что за  каждый палец немцы заплатят ему не меньше, чем по паре голов.

В ту ночь на море был шторм, лицо секли снежные заряды. А в танке было сравнительно тепло и мы ненадолго задремали.

Я проснулся от мысли, что надо прогревать мотор и только потом до сознания дошло, что тишина сменилась криками звонкими ударами танковой пушки, в открытый люк проникал свет зарева. 

Я быстро выбрался из люка и увидел незабываемую картину. Справа багрово разрастался пожар – на палубе болиндера (это был, наверное, болиндер № 2, на котором были Вы) горело несколько танков. Оттуда доносились крики, черные фигурки прыгали в воду, выгребались к берегу.

Почти сразу же слева вспыхнул такой же пожар. Это горел болиндер № 4.

Оттуда же сверху эту картину осветил холодный луч прожектора. Вот он переместился на наш болиндер  и почти сразу же по башне моего танка ударил снаряд. Он рикошетом выруби сноп искр и сбросил на палубу двух моряков, которые прятались за башней от ветра. Один из танков вел огонь трассирующими снарядами по прожектору, но тот продолжал светить. На палубе раздавались команды, моряки бросились в холодную воду и устремлялись к берегу. Было видно, как штурмовая группа ведет бой.

Наш буксир приткнул болиндер носом к берегу, обрубил канаты и ушел. Первая машина с ходу выскочила на берег. Но штормовой ветер и то, что груз стал легче, привел к тому, что болиндер оттащило от берега и развернуло. Поэтому последние машины, и моя в том числе, не смогли выбраться на берег – моторы заглохли. Меня ребята вытащили из люка с трудом. Рассветало. В сумерках было видно, как по всему берегу лежали трупы убитых при высадке моряков. Их был очень много.

 

Немецкая открытка серия 32:

"Kubanbrückenkopf. Landungsversush bei Noworossijsk "

"Кубанский плацдарм. Попытка высадки в районе Новороссийска."

 

По берегу была разбросана спираль Бруно. Я запутался в ней, упал, с трудом освободил ноги и перевалился через проволоку.

На берегу, нас отставших, встретил моряк. Он кричал – быстрее вперед! Не задерживаться!

Вперед! – и автоматом показывал направление – вправо к берегу. Он был страшный – плечистый, рябой, правый глаз был выбит и на чем-то держался. Помню, впереди, в том же направлении пошел один из наших танков. Мы бежали за ним (группа, примерно, 10-12 человек).

Весь пляж буквально кипел от разрывов мин и снарядов. Вдруг танк запылал. Я видел, как из верхнего люка выпрыгнули двое – очевидно командир машины и башнер (прим. наводчик орудия). Механик-водитель и радист, очевидно, сгорели. 

Мы вскочили в какой-то полуокоп, где было много бойцов, были там  убитые и раненые. «Бери винтовку, стреляй!» нелегко было мне танкисту, вести бой по-пехотному, но стрелять я умел хорошо. Сколько времени это длилось я не знаю. Все сливалось в грохоте автоматной, пулеметной, винтовочной стрельбе, разрывов снарядов, мин.  У моего соседа сколком снесло полчерепа – до сих пор страшно, как вспомню это.

Потом налетели самолеты. Это была бомбежка, так, что земля дыбом вставала! В короткое затишье, чтобы осмотреться, увидеть своих товарищей приподнялся и высунулся из окопа – тут же увидел вспышку разрыва и меня бросило на землю.

Ранение было очень тяжелое: сломаны два ребра, три ребра надломлены, осколок выбил часть легкого и, когда я вдыхал, слышал, как воздух выходил из раны. Сестра, которая пробегала мимо, велела мне идти на берег, обещала прийти скоро и перевязать но она не пришла и перевязали меня только на третий день.

Телефонистка  на берегу стояла, сараюшка из досок. Вот там я ничком лежал на топчане с конца 3-го февраля и до утра 5-го. Были потери сознания, целые куски выпали из памяти.

Помню рядом со мной лежал моряк могучего телосложения. Утром 4-го заглянул другой моряк, что-то сказал моему соседу. Я слышал только «трудно». Моряк  встал, его покачивало. Друг помог ему снять стеганку, форменку, перетянуть грудь еще бинтами и они ушли.

Утром 5-го февраля кто-то открыл дверь сарайчика и сказал: « Кто может ходить – уходите. Мы отходим, а сзади идут румыны и добивают раненых».

Я встал и пошел. Последнего, кого я видел из наших ребят, был Синицын. Я служил с ним вместе еще с г.Горького. он помог мне выбраться из окопа, куда я свалился, не смог перешагнуть. Синицын сказал, что они с командиром роты Иваном Шаповаловым прикрывают отступление, что он идет за снарядами, взять их в танках на берегу.

И когда я лежал в балке (мы ждали ночи) до самой темноты были слышны звонкие, злые удары танковой пушки.

В балке собралось много раненых и немного оставшихся, последних защитников плацдарма. Весь день по балке бил миномет. Потом все стихло, только непрерывно взлетали осветительные ракеты. Мы знали, что  у десантников не осталось боеприпасов, ни патронов, ни гранат.

Очевидно, знали это и немцы и решили нас добить. Поднялась автоматная трескотня. Засвистели пули. И вдруг раздалось мощное «Полундра!» И моряки без выстрелов, только с прикладами и ножами кинулись в контратаку. Затрещали кусты и опять все стихло. Потом кто-то дал команду подняться, встать по одному, здоровым взять под руки раненых и мы пошли в лес. Дан был приказ не курить, не разговаривать, идти тихо. Рассвело. На одном из перевалов я оглянулся. Шло нас, если не ошибаюсь, человек 70-80. Это, я думал тогда, все что осталось от нашего десанта.

Утром мы вышли к озеру Абрау-Дюрсо. Здесь командир моряков попросил у нас прощения за то, что они не могут идти дальше вместе с нами, что им нужно продолжать воевать.

Помню, я с ним еще поспорил, в какой стороне море. А он из фляги налил мне баночку спирта и этим, может быть, меня и спас, потому что я тогда уже «доходил». Была хорошо слышна канонада в стороне Новороссийска. И они, группа автоматчиков, пошли в этом направлении в лес, а мы, раненые, небольшими группами, старались пробиться к линии фронта. Наша группа в три человека (еще главстаршина и пехотинец-татарин) два дня огибала Озерейку. А когда я пошел в село, меня схватил патруль. Так я попал в плен. Немного об этом есть в статье «Без скидок» в «Правде» от 14 ноября. Правда там нет, как комендант (или дежурный офицер комендатуры) снял с меня сапоги и я босиком по снегу и льду шел от Владимировки до станции Тоннельная (очевидно, корреспондент Д.И. Новоплянский не очень поверил в это. Это правда, мне выдумывать нечего, в герои никогда не лез). Да и много там еще нет.

Погибли мои друзья: командир машины лейтенант Петя Рудинский, башнер Микола Федюн и радист Шурка Белокобыльский. Недалеко от меня был ранен пулеметной очередью комроты Андреев и … (забыл фамилию), на все жизнь запомнился в госпитале моряк Ефимов, очень красивый…

Когда меня хотели из госпиталя «эвакуировать», т.е. отправить на расстрел, он поднял скандал, кричал на начальника госпиталя (крымский татарин), что матросы его, гада, на дне моря найдут, если он меня «эвакуирует».

Два раза начальник снимал со спинки моей кровати голубую ленточку – знак эвакуации. Какое мужество надо было иметь, чтобы в немецком  ревире ставить свои требования и добиваться  их исполнения!

Примечание: ревир – четко ограниченный участок, находящийся под охраной.

Я слышал потом, что Ефимов и еще четверых человек после ликвидации госпиталя взял к себе врач, но однажды в этот дом попала наша советская бомба. А может быть немцы взорвали этот дом. 

О дальнейшей моей судьбе узнаете из газеты.

 

Дорогой Николай Алексеевич!

Конечно, простой боец не может видеть картину боя. Тем более – столько времени прошло. 10-го мая я был в Южной Озерейке. Я был приглашен на День Победы в Крымск (узнаете об этом из второй газеты). Я был потрясен, когда встал на том месте, где высаживался, может быть – ходил по этим камням. Как представил все: где был прожектор, как на берегу лежали убитые ребята, не скрою, долго плакал.

Многое там, конечно, изменилось. Ни следа окопов, блиндажей я не нашел. Мне казалось, что роща впереди тянулась вправо дольше. Балку я даже не нашел (правда, в том направлении я недолго прошел, сопровождающие меня туда не пустили, боятся за меня).

Николай Алексеевич! Вы – командный состав, Вы многое видели по другому Вам яснее общая картина и я прошу  вас ответить на несколько вопросов.

Очень прошу исправить неточности в моем рассказе. Признанный официально склероз не способствует сохранению в памяти точной картины. Мне приходится читать лекции о Малой Земле (точнее о Южной Озерейке) и я не хочу, чтобы там была неправда.

Может быть Вы знаете еще кого-нибудь из 563 ОТБ, кто остался в живых? Я получил письмо от бывшего механика-водителя, мы с ним служили вместе в 564 ОТБ, он пишет, что повар Максимыч сказал ему, что от всего батальона остался он и медсестра. Он не знал, что  я жив. В музее Новороссийская нашел список из 27 человек, участников десанта у Южной Озерейки. Меня зарегистрировали 28-м. несколько человек умерли после войны. Там я впервые услышал Вашу фамилию. Второй раз я услышал ее от Серебряковой Н.Н., которой Вы написали  об ее отце Серебрякове Н.Ф..

 

Болиндер, подошедший к берегу третьим.

С этого болиндера выгружены все танки.

 

Если Вы помните, то напомните мне:

Где и когда мы проводили совместные учения, обкатку морской пехоты танками. Помните, моряки вырыли окопы в помроре, мы снизу прошли через окопы, развернулись выше, хотели повторить, но из окопов замахали безкозырками: «Отбой, хватит, все поняли». Никак  не могу вспомнить – то ли это было в окрестностях Сумгаита, то ли в окрестностях Геленджика?

Сбор танкистов и морских пехотинцев на поляне в лесу? Какую-то речку я форсировал, еще набуксовал там. Мой командир П.Рудинский командавал, как бьет наша пушка и оконфузился, промазал. Где это было? Это январь, конец его.

Я нарисую, как я представляю то место, а Вы нарисуйте настоящую линию обороны.

 

Вот примерно так. Извините за исполнение.

Конечно, будут еще вопросы.

Что я думаю об этом десанте – напишу завтра, времени первый час ночи, а у меня с утра уроки.

Читать далее...